Повадился какой-то енот возле моих окон большую нужду справлять, каждое утро запахи устраивать. Благоухал бы енотов горох жасмином, я бы слова не сказала, а так – сложный букет, глаза щиплет. И так меня эта енотова привычка задевала, что не удержалась я и камнем того хулигана приложила. Он, конечно, сбежал. Думаю, ну всё, входи, морской бриз, в мои стены, стань добрым другом. И что же? Неделю енота видно не было, а потом пришли трое и наваляли – бедные мои розовые кусты. Смотрю я на бедствие и злюсь. Думаю: «Ах вы так? Конец пришёл енотовой популяции». Я не из робких, ты знаешь, я палку взяла, им грозить стала. А они, представь, удивляются, спрашивают, что, мол, тебе не так, госпожа в юбке, мы тебе ценное принесли, самое дорогое от нашей енотовой души. И так меня та история поразила, что приказала я Калинке с енотами связь наладить, как ты учил нас: «Если что не так, ты сперва спроси и только потом бей». Я ему то же сказала: «Ты их кукурузой накорми, верёвочки на шейки надень и так походи: мол, вот у меня питомцы, всем на зависть, смотрите и любуйтесь». Кто у нас про питомцев бы знал? А так история закрутилась! Калинка наш теперь всем енотам главный отец, и так он с ними теплотой делится, что никаких сюрпризов под окнами я больше не находила – приучил он их к порядку. За енотами кур привадил, коз, собаку нашёл – мне возле дома поселил… Я к чему так подробно в зоологию погрузилась? А вот зачем: если бы я камнем того первого енота не пришибла, догадались бы мы про фермерские дела? Никогда. А теперь у нас хозяйство!!! А что это значит, Господин? Всему толчок нужен, всему повод… Вот так и с китайцами. Ухватил? – Науна замолчала, прошла вперёд, вид у неё был задумчивый, лицо напряжённое.
– Ты кивай, Господин, кивай, а как докиваешь – садись Индию делать. Ты не сделаешь, другой сделает… Что брови вскинул? Откуда нам знать, что там творится? Индия-то далеко! Может, там свой Географ! Он, конечно, тебе не ровня. По мне, Географ один, и это ты, прекрасный и грозный бунтарь! – торжественно заявила Науна.
Географ сутулую спину выпрямил, выпятил бородатый подбородок. Выглядел он мужественно, не было в нём больше ни смирения, ни скорби. Науна хмыкнула.
– Знаешь, я с Индией глубоко разобралась, всё про неё теперь знаю. Спросишь, как смогла? Не тайна. Диор мне сандалии подарил. Подарил, я их надела и стала с теми сандалиями другой. Словно открыли они мне правду. Я-то раньше, как мотылёк, земли не касалась: шишек боялась и под ноги смотрела, а так мира не разглядеть! А теперь я ничего не боюсь, ни камней, ни слизней, смотрю на мир честно! И поняла я главное: подвёл ты нас к мировой ошибке. Говоришь ты нам: «Вот вам тёплый климат, вот вам гусенички и лебедята – живите и радуйтесь». А радость это, Географ? Нет, – Науна головой замотала, – это беда. Потому что если нет побед, нет и праздника. Не веришь мне? Считаешь, глупая Науна, а я – нет, разобралась я. Задача передо мной стояла непростая: как всё устроить так, чтобы всё у нас от неги не сгнило и не заветрелось. Безделье и розовые закаты – прямая дорога на свалку. Год, два, ну пусть сто – и всё! Жить в такой теплице невозможно, мысли только о еде и где удобнее присесть. А это страшно! Тут парни устроили календарь луны, разглядывают её ночами и спорят, в какой день туман карминовый, а в какой алый! Потеряем мужиков, Географ. Ещё год – и Диор до них доберётся, и все их дела прикроет голубой закат. Вспомнишь мои слова, когда парни начнут щиколотки друг другу разглядывать. Как заметишь это, считай всё, проиграл ты – опускай занавес!
Географ громко втянул в себя воздух, почти всхлипнул.
– Откуда тебе знать, может, мир – как тыква, – продолжала Науна. – Я тоже думала, что за прелесть: лежит тыква неделю и не тухнет. А тухнет, Географ, ещё как тухнет. Так и тут! Педро, твой любимчик, расчёсываться начал, понимаешь? Ещё чуть-чуть – и засветится всё пурпуром! Рисуй Индию и гони парней рубить дорогу – вон уже плесень на пальме!
Географ вздрогнул.
– Да шучу я, – серьёзным тоном отозвалась Науна. – Индия – светлый край, далёкий, тамошние жители талантливые. Но в этом и опасность. Быстрый ум – большие риски! Но ничего не поделать, рядом с Китаем такие нужны, иначе мир от китайского избытка не уберечь. Запомни: Индия способна на каверзу – возьмёт и своего Географа выдумает, из своих же выберет, назначит главным. Ты же здесь, а они-то там! Как дотянуться? Как их образумить? Никак! – Науна махнула рукой. – Ты глазами-то не хлопай, а поторопись. Пока они сообразят, что без главного хоть плачь, приласкать некому, поругать некому, успеешь свой порядок поставить, а не успеешь – так и не беда, может, так, с наместником и лучше. Тут надо хорошенько продумать и устроить так, чтобы в случае беды каждая лейка в тебя не летела, а в случае победы – была бы делу твоему хвала.
Науна замолчала. Её чистый лоб покрыла волна мягких морщин. Она казалась растерянной, но длилось это лишь мгновение. Замешательство сменилось спокойствием.
