– Гожусь ли я в соратники такому серьёзному Господину, как мой, да ещё в таком важном деле, как побег от себя самого? – шептал я. – Заживём мы, значит, здесь, на самом небе, на голых камнях. Камина нет, кухни нет, зато воздух звенит и солнце рядом. Ну что ж… Могло бы и этого не быть, могли бы в никуда прийти, а так – скамейка вон, бурка… Не пропадём.
Я бодрился, но никак не мог остановить слёз.
Новая жизнь стала настоящим испытанием.
Я казался себе слабым, превратился в нытика, сам себе был обузой.
Географ не упрекал меня, всё время был радостен и по-прежнему называл сарай прекрасным домом с прелестным видом.
Я ждал, что начну привыкать или хотя бы смирюсь, но ничего подобного не происходило. Я скучал по нашему старому дому, я мечтал уйти.
Мне хотелось, чтобы Господин прогнал меня, попросил оставить одного, но в то же время я боялся этого, ведь не смог бы скрыть радости.
Мне казалось, мир остался так далеко, что прекратил существовать. Что земля, на которой мы жили, наше море, наши поля – всё, что мы создали за эти много или немного лет, – моя выдумка и что настоящее – это камни, сарай и маленькая пирамидка, которую отыскал Географ в барахле и теперь крутил в руках, приговаривая «Неплохая мысль, хорошая задумка».
– Была у меня одна жизнь, теперь другая, значит, то – прошлое, а это – теперь, – рассуждал я. – Почему же я тоскую, а он как будто обо всём забыл? Разве так правильно? Разве так можно? – спрашивал я сам себя. – Он всё может, он силён, а может, и всесилен. Что стоит ему всёзабыть? Один миг – и всё, жизнь заново! А я всего-навсего человек, и без прошлого мне пусто, нечем успокоится, не на что опереться. Словно появился я только что и до хижины этой – меня не было.
Я подолгу бродил, обследовал каменное плато, которое казалось бесконечным.
Всё мне не нравилось, всё портило настроение. Мне не нравился даже Господин со своей радостью, которую я не мог понять. Всё время он был ловок и если не ликовал, то точно наслаждался происходящим. Я чувствовал: он врал мне, но не понимал зачем.
Я жалел, что ничего не взял из дома – ни корзины, ни топора, ни рогатки. Я бы крутил её, брал бы с собой повсюду. Весь бы мир в неё уместил, засунул бы туда мечту вернуться.
Моё отчаяние дошло до того, что я мог часами рассматривать лицо Господина, чтобы, заметив его секундную хмурость, успеть сказать:
– Я тоже грущу, но ничего, мы справимся, мы привыкнем. – И ждать, что он согласится.
А он удивлялся, казалось, меня не понимал или искусно меня обманывал. Ни разу он не сказал: «Надо бы навестить их, а то бросили, ушли. Вдруг их смыло волной?» Да хоть что-нибудь бы сказал!
И вот однажды, когда меня начали посещать мысли о побеге, о том, как я выберу ночь, дождусь, пока он заснёт, и уйду при свете одной только луны, я увидел на камне, возле обрыва, белую птицу, какие водились дома.
Сперва я подумал: «Сон». Голубю никогда не добраться до небес. Даже если сон, то счастливый, о доме – и на том спасибо.
Голубь выкручивал шею и косился на меня.
– Не сон, – возликовал я. – Дома голуби меня любили, значит, и этот будет добр ко мне. Не сплю я, не сплю!
Я кинулся к птице, протянул к ней руки, весь задрожал.
– Господин Географ! Птица! И как долетела? Настоящая птица! – кричал я. – И на шее у неё что-то! Какая-то бумажка! Бумажка с каракулями!
– Письмо, – спокойно сказал Господин, покидая нашу конуру. – Надо же, писать научились! Ты смотри! А при мне… лентяи и тихони… Стоило только пропасть, как и буквы выдумали, и голубей приручили! Это только два месяца прошло, а дай им год? А ты говоришь – тосковать, их жалеть! Что их жалеть?! Хотя, стой, не нравится мне всё это! Сами бы они никогда не додумались!
Он схватил бумажку и быстро её просмотрел.
– Ты только послушай!!! – Географ высоко поднял палец. – «Я не в силах выразить печали в связи с вашим поспешным отъездом», – прочёл Географ и закашлялся.
– Довели их девки! Вот оно что! Довели до прогресса! Ты смотри, как они изъясняются, а как буквы выводят! – хмурился Географ. – Пишут уверенной рукой! Это сколько исписали? Видно, парни наши на грани, подошли, так сказать, к роковой черте! Ох, Педро, вот увидишь: месяц-второй – и все твои друзья сюда притопают… А где селить их? Чем кормить? Ну нет, нет, только покой обрёл, только всё уладил, и опять?
– Ну же, продолжайте, – прервал я его.
Географ нехотя продолжил:
– «Не в силах выразить печали в связи с вашим внезапным исчезновением…
Я буду откровенен. Скрывать нам нечего. Напишу как есть, а вы решайте – помогать нам или не ответить.
