Мысли тяжёлые лезли: «Где флаг мой? За что встану? Что собой заслоню?» А потом и вовсе подумал: «Что беречь мне?» Смеялся: «Вот чудак! Ну и болван! Тебе же ничего не обещали! На готовое решил прийти? Прийти и владеть? Владей… Владыка воды – вот тебе имя!»
Шли недели, месяцы, а я всё бестолково бродил: глотал ночами туман, днями пил ветер, я даже привык к своей тюрьме. А ночи были тогда – не наши сейчас. Теперь-то луна веселит, звёзд насыпано богато, а тогда ничего не было – чернота глаза сжигала. Мне было пусто и мрачно, и от этой тишины что-то во мне заискрилось, а потом и рвануло. Подумал, если не закричу, то провалюсь в тишину и сам ею стану. Захотелось шума, залпа, какого угодно взрыва. И начал я кричать, и пинать воду, и кулаки к ней прикладывать. Кричу и думаю: «Теперь меня точно услышат». Прав оказался – услышали! Вылили на меня дождь. Кругом грохотало и лилось – особенный день, счастливый. Едва я обрадовался, как увидел о себе новую заботу. Смотрю: парят над водой белые ладони, настоящие и, как у меня, живые! Какие ещё ладони? Что за ладони, когда кругом море? Я спрашивать: «Чьи вы? Откуда?» Они молчали – ничьи, ниоткуда. Я, конечно, к ним побежал, заглянул в них, думал, полезное. А в ладонях, представь себе, тоже вода! Ну, думаю, шутки, вот веселье! А смотрю – вода-то другая! Я давай её пить – пью, а напиться не могу. И так мне та вода понравилась, что я побежал. Бегу, а внутри счастье. Почувствовал я огромную силу. Думаю: «Всё, надо решать! Сейчас не решусь – значит, уже и никогда!» А что решать? Снизу море, сверху дождь, всё вроде как прежде, а внутри меня по-другому. Упал я на колени и стал воду черпать и в сторону кидать. И так дочерпал до самого дна, до твёрдости. Уселся на землю и подумал: «Вот он мир! Вот он я!»
– Дальше сами! – махал руками Господин, меряя шагами мастерскую. – Всё у вас есть – и жирные гуси, и рогатые олени! Я цикад сделал – с фауной закончил! Пара дней – и эти освоятся. – Он махнул бородатым подбородком в сторону, откуда доносился женский смех. – Педро, три навеса со вчера висят – зачем? Что там?
Я пожал плечами.
– Ухожу, решено! Собери мои вещи, пора мне. Этот человечий беспорядок – сплошное разочарование.
Он ещё долго ворчал, говорил, что затея с людьми дрянная, похожая на прыжок в пропасть, когда летишь и гадаешь, что внизу – мягкое море и шанс выплыть или острые камни и свора гиен.
Я старался его не слушать, собирал листы с набросками, делал вид, что готовлюсь к его отъезду, а сам ждал подмогу, чтобы его удержать.
– Там меня никто не найдёт, – услышал я, – не найдёт и не скажет: «О, а это же Господин Географ! А устрой-ка ты нам, голубчик, вот что…» Уйду я далеко – так далеко, что не докричаться. И никто… никто не будет знать, где я! – После паузы он переменился и добавил: – Сигар мне отправишь?
Я кивал, со всем соглашался.
– Ну же, идём! – услышал я и обернулся.
Географ стоял напротив каменной женщины.
– Только ты и я. Никаких планов, никаких людей!
Она молчала.
– Упрямая Науна, идём же! – выкрикнул он.
– Мой господин, – я подскочил к нему и схватил за руку, – это камень… Науны больше нет!
– Что за глупости, Педро, – упорствовал он и со всей силы тряс каменную женщину.
Статуя подалась вперёд и задрожала. Послышался треск – мы увидели, как земля под каменными ногами покрылась трещинами и начала проваливаться, глотать камни и песок. Помню, как кричал, помню, как тащил за собой Господина, а он сопротивлялся. Трещины ползли по сторонам, хватали стол и табуреты, почти добрались до ротангового комода.
– Надо убираться отсюда, – кричал я. – Оставьте её!
Вокруг проваливалась земля, ломались и падали в чёрную бездну деревья, раскалывались камни.
Будь Географом я – я бы нашёл укрытие и всех спас. А он стоял и горько усмехался.
– Вот и всё, Педро. Она не хочет! – закричал он и взялся хохотать. – Вот так шутка!
Я испугался за него, испугался за весь мир, оказавшийся вдруг очень хрупким.
– Ну же, пойдёмте. – Я потащил его за рукав, и он почти безвольно поддался, как будто не было в нём больше сил сопротивляться, как будто все они ухнули в бездну, за столом и камнями.
– Куда мы идём? – тихо спросил он.
– Куда захотите, – дрожащим голосом ответил я.
– Хочу прочь.
Мы кинулись из деревни, оставляя позади море, наших друзей и наши шалаши.
Мы бежали, потом шли очень быстро, потом медленно, пока совсем не остановились и не уселись на землю у самого края виноградника.
Он молча выхватил из-за пазухи лист и нарисовал на нём огромную гору, а потом хлопнул в ладони и поднялся.
Свет нам заслонили камни. Они не выросли из-под земли и не упали с небес, они встали перед нами так тихо и навсегда, как будто были здесь и раньше, просто не замечались из-за тумана или ночи, а сейчас – рассвет, и дымка спала.
– Пошли. – Географ махнул головой и первым шагнул на каменный склон.
Следующие недели я всё больше задыхался. Мои ноги гудели, перед глазами кружилось марево из серых мух.
