Знаю, она считает меня неудачником. Я же всю жизнь лишь следовал своей мечте, а что еще остается? Я мог бы поступить, как она: обменять мечту и честолюбивые стремления на работу, которую мог бы сносить ежедневно, но я не был бы счастлив. Возможно, я всего лишь учитель рисования и зарабатываю в три раза меньше, чем она, но, по крайней мере, я цепляюсь за свои мечты. И кто знает, возможно, это письмо – знак, что мне наконец надо приложить больше стараний. Может, мне следует выставить мои работы, чтобы все увидели, чего я стою.
– Остановись у дороги! – кричу я Эви, которая мчится к шоссе с пугающей тревожной скоростью.
Это самое тихое шоссе на свете, но я все равно каждый раз волнуюсь. Никогда ведь не знаешь, правда? Хватит и секунды, чтобы у вас отобрали кого-то, кого вы любите. Вот она тут – смеется, болтает, дышит… и… раз! – и ее не стало. Мэтт считает, что я чересчур опекаю детей. А мне кажется, я просто осторожна. Я защитила бы своих девочек ценой собственной жизни.
Я люблю отводить девочек в школу и в детский сад. Это любимое мое время дня. Можно возить их на машине, но нам всего пятнадцать минут пешком, а я люблю болтать с ними по пути. Эви щебечет о всяких пустяках, указывает на бабочек, пчел и птиц. Она срывает маргаритки и нежно дарит их Аделаиде, постоянно при этом хихикая. Я люблю смотреть, как она бежит вприпрыжку в своей милой школьной форме. Ее ярко-белые носки контрастируют с начищенными черными туфельками. Плиссированный передник в темно-синюю клетку взмывает и опадает, когда она гордо катит сестру в детской коляске. Она требует, чтобы каждый день ей вплетали в волосы ленточки. Эви – такая модница. Думаю, Аделаида станет такой же.
Пока мы идем по тропинкам через поле колокольчиков, Эви рассказывает мне про игру в поиск пасхального яйца, которую собираются устраивать в школе. Я люблю проводить Пасху с детьми. Мама всегда раскладывала для нас с Эбони пасхальные яйца по дому и саду. Мы просыпались в Пасхальное воскресенье и обнаруживали, что у двери в наши комнаты висят корзинки, и нам предстояло обшаривать дом в поисках маленьких шоколадных яиц и зайцев. На кусты в саду она вешала фунтики с карамельками, поэтому к нашему пробуждению сад превращался в волшебную страну сладостей. К концу дня корзинки ломились от вкусностей. Для меня было важно продолжить традицию для моих девочек.
Я так рада, что пришла весна. По всей деревне из земли вылезают нарциссы и еще много мелких чудесных цветов, названий которых я не знаю. Но они очень милые: темно-розовые, лиловые, желтые, ярко-оранжевые, лимонно-зеленые и красные. Правда-правда, похоже на что-то из телесериала: классическая сонная английская деревушка, где никогда ничего не случается. Девственные сады и идеальные жизни. Разумеется, они не идеальны, но видимость именно такова.
Отправив детей в школу и детский сад, я чувствую, как внутри у меня все дрожит – такое случается, когда знаешь, что вот-вот должно произойти нечто важное. Я все утро старалась выбросить это из головы, сосредоточившись на детях: собирала их в школу. Но теперь они благополучно под опекой воспитателей, и я не могу больше избегать своих мыслей.
Я спешу назад домой и переодеваюсь на работу. И вообще сегодня не обычный рабочий день. Мне хочется как следует подготовиться после ухода девочек, поэтому я в мире и покое принимаю душ и накладываю макияж.
Я долго перебираю вещи, так как понятия не имею, что мне надеть. Не хочу выглядеть слишком официальной, не хочу, чтобы показалось, будто я приложила слишком много усилий. Но в то же время мне нужно выглядеть красивой. Нет, не красивой.
Мне надо выглядеть…
Особенной.
Я останавливаюсь на красном, приталенном платье до колен без рукавов и черных лодочках на шпильках. Достаточно строго для такого случая. На работу я никогда бы его не надела, но там будет пресса, а значит, не возникнет подозрений, если я оденусь чуть элегантнее обычного. Еще я накладываю чуть более яркий макияж, чем обычно днем: черная подводка для глаз и красная помада составляют яркий контраст с моими светлыми волосами. Иногда я смотрю на себя в зеркало перед работой и поражаюсь, когда это я успела стать взрослой. Казалось бы, еще вчера я ходила в университет, болталась в ливайсах-буткат, с дешевыми сумками из «Интернэшнл» и экспериментировала с той жуткой помадой для волос, от которой заколки красились в ужасный бронзовый цвет. Теперь я ношу на работу приталенные платья и высокие каблуки, и те, и другие стоят больше, чем плата за комнату в общежитии на целый семестр.
Перед тем как выйти из дома без трех минут десять, я останавливаюсь перед ростовым зеркалом. Я нервничаю, я испугана, я очень волнуюсь.
