Вдруг, где–то уже по близости, раздались такие сильные раскаты грома, что они сразу привскочили.
— Да, ведь, это орудийная канонада, — сказал Амо.
Как бы в подтверждение его слов, грянули десятки орудийных залпов.
— И вы знаете, очень недалеко, — добавил Амо. — Что бы это значило? Уж не наши ли партизаны воюют?
— Ну, где тут — ведь там бьют залпами целые десятки орудий.
— Может быть, подавляют восстание?
— Нет, не может быть. — прервал его Борин. — Во–первых, орудия бьют уже целый день. То, что мы утром приняли за гром, тоже были орудийные выстрелы. И, во–вторых, бьет целый десяток орудий. Таким образом, можно целую местность сравнять с землей, а не то что усмирить восстание. Я думаю, что это настоящий бой.
— Ей–богу, так, — подхватил Амо. — Ай–вай, вот хорошо!
Амо, стуча ладошами над головой, изгибаясь, прошел вокруг дубка в лезгинке.
— Э‑э, да на вас, товарищ Амо винцо подействовало.
— Ничего подобного. Это я просто радуюсь.
— Смотрите, смотрите, — неожиданно закричал он, — по полю движутся люди. Нам нужно бежать.
— Лежите, пожалуйста, не шевелитесь. Нате револьвер. Где люди?
Амо показал рукой.
В самом деле, напрямик, по полю, по направлению к тракту, двигались группы по 5–6 человек и одинокие фигуры. Некоторые из них шли близко и были хорошо видны. На плечах у них висели погоны. За плечами — вещевые мешки. В руках у всех были винтовки. Шли они беспорядочно, длинной лентой. Возле некоторых групп катились пулеметы. Прямо, через посевы, ехали, нагруженные солдатами, крестьянские телеги. Ни звуков, ни песен не было слышно. Шла молчаливая масса смотрящих под ноги солдат.
— Отступают, — сказал Борин. — Это паническое отступление. И заметь, Амо! Между ними нет ни одного офицера. Там еще идет жаркий бой, а эти резервы уже бегут. Их бояться нам нечего. Однако, нам нужно скорее ехать. Иначе, как бы нам не попасть между двух огней.
Они быстро взнуздали лошадей и поехали в дальнейший путь, поминутно оглядываясь. Но отступающие не обращали на них никакого внимания и шли своей дорогой, смотря себе под ноги.
Так они ехали еще несколько часов. По временам дремали на седлах и чуть не валились под копыта спотыкающихся от усталости лошадей. Они уже сделали полдороги до Ивановской топи. Как вдруг их окрикнули караульные партизанского поста. Красноармейцы узнали Амо и Борина и наперерыв старались оказать им услуги. Возле поста они легли и заснули, как убитые. А вечером, они уже подходили к стоянке партизанов, радуясь предстоящему свиданию с близкими друзьями.
Вот и палатки, разбросанные на поляне, сотни людей, дым костров и шум.
В штабе отряда происходило собрание. Только что было получено из местечка сообщение, что к Ивановской топи выслан карательный отряд в составе одного пехотного полка и офицерской роты при двадцати пулеметах. Говорил командир. Он был в прежнем костюме; тот же громадный маузер висел у него на боку, так же был распахнут навзничь ворот в его грязной рубахе. Только рыжая борода стала длиннее.
— Превосходство и числом людей и оружием на их стороне. Но зато на нашей стороне все условия обороны. Мы им на пути сюда понаделали неприятностей. И здесь создадим оборонительные пункты. Но несмотря на это, нам нечего закрывать глаза на ту опасность, которую несут с собой карательные части. Не стоило бы нам уж очень сильно, как мы это делали, дебоширить в тылу противника. Но как бы там ни было, нам нужно изыскать наивернейшее средство обороны. Я предлагаю, несмотря на те трудности, с которыми это связано, перетащить сюда наши орудия.
— Как это сделать? — задал с места вопрос Фролов.
— Как это сделать? Я думаю, что можно снарядить с топорами побольше партизанов и в наиболее непроходимых местах леса прорубить дорогу. Вы смеетесь. Напрасно. Надо попробовать. Положение серьезное. Это предприятие займет не более трех суток, всего каких–нибудь 30 верст отделяют нашу стоянку от орудий. К тому же, верст на 20 лес редкий — можно свободно протащить орудия. А там чередующиеся. Для этой работы можно выделить 100, 200, наконец 300 человек. Орудия нам нужны во что бы то им стало. Они нам дадут полный перевес над противником. — Командир кончил речь и сел.
Критиковали его предложение Фролов и Михеев. Говорили, что план командира неосуществим. Фантастично мечтать в три дня вырубить хотя бы 10 верст лесу. Защищал Арон и затем Борин.
— Нужно попробовать, — говорили они, если даже есть один шанс на успех. Голосовали предложение поднятием рук. Большинством утвердили предложение командира. Чтобы не терять времени, решено было отправить отряд тотчас же. От себя штаб выделил на это предприятие Михеева и командира роты Большова.
В полдень отряд в 200 человек партизанов во главе с проводниками вышел в путь. Около половины партизанов было вооружено топорами, вилами и винтовками
