Вечером отряд подходил к тому месту лесной дороги, где была оставлена батарея. Но ее там не было видно. Немного дальше в лесу, по ту сторону дороги разведчики–партизаны натолкнулись на сторожевой пост. Произошла минутная остановка отряда. Михеев и Большов пошли на шум и увидели двух своих разведчиков, задержанных красноармейцами батареи. Большова сразу узнали, обрадовались.
— Болтали, что наших всех перебили. А вот ты целый, — говорили они.
— Все наши целы, — бодро отвечал Большов. — За вами пришли. А где батарея?
— Вон там, — указали в глубь леса постовые — митингуют.
Большов и Михеев пошли по указанному направлению в чащу леса. Туда шла небольшая извилистая тропинка. Прошли еще мимо двух постов. Постовые вначале задерживали их, но потом опознавали Большакова и пропускали дальше. Наконец, перед ними открылась небольшая поляна, на ней человек 30 красноармейцев о чем–то громко кричали. В центре их стояла фигура, энергично махавшая обеими руками. Они подошли, никем не замеченные, ближе. Стало слышно, о чем кричала толпа.
— Бросай, ребята!
— Довольно, чего там смотреть на него!
— С голоду подыхаем, вошь заела.
— Не за то боремся!
— То же, что старый режим!
— Вот вам — довоевались!
— Эх, знал бы, — пошел бы служить! Как раз!
— Довольно… знаем… слышали.
— Намучились!
Крики затихли. Один голос стал покрывать все.
— Товарищи. Да я не ваш разве? Я сам из народа, понимаете, вместе с вами голодаю. Вместе вошь ест. На то мы и солдаты революции, чтобы уметь переносить безропотно эти лишения.
Опять его голос прервали десятки выкриков.
— Довольно!
— Переносили, да уже кости наружу лезут!
— Ты сам переноси, а нас не заставляй!
— Попили кровушки!!
— Довольно! Слышали!
— Так ее, вашу революцию…
Шум снова замолк, и звонкий голос снова стал покрывать все.
— Ну что вы хотите, товарищи? Вы мне покажите, чем плоха Советская власть. Да разве я не с вами? Да я первый пойду с вами громить ту Советскую власть, которая против народа. Ну, кто расскажет мне плохое про Советскую власть? Выходи, говори смело!
Несколько секунд все молчали. Потом опять раздались одиночные выкрики.
— Слышали это!
— Ты нам очки не втирай, понимаем сами, чай!
— Не за то боремся, чтобы голодать!
Большов шепнул Михееву:
— Это еще партизанский дух из армия не выветрился. Как чуть недостаток, лишения, упадок бодрости — и он выявляется. Это еще ничего. А раньше так бы и разнесли все. И командиру нагорело бы, избили бы. Ох, уж этот мне партизанский дух!.. Не могу… пойду с ними поговорю.
Большов быстро протискался сквозь толпу и стал посредине.
— Здравствуйте, товарищи! — громко сказал он. — Это что ж вы здесь, бунтуете, что ли?
Появление его произвело необыкновенный эффект. Шум совершенно утих. Красноармейцы сконфуженно опустили головы.
— Да голодно, обуться не во что, обносились!
— Вошь заела! — стали раздаваться одиночные восклицания.
— Вошь заела, ха–ха. Какой барин! А ты на войне думаешь как? Думаешь как в 17 году, от железной дороги на версту не отходить в сторону! Вагонами вас возить? Пешком воевать не хотите? Печеньями кормить? Да еще баб что ли приводить — такие вы вояки.
Толпа молчала.
— Стыдно, товарищи, совестно. Недостойно красноармейца. Своего командира не слушаетесь.
— Как не слушались, — заявил один голос. — Очень даже слушались. Только у нас теперь митинг. Разве мы не понимаем!
— Ну, а если митинг, нечего запутываться здесь. Нечего реветь белугами. Нельзя всем сразу галдеть. Не стадо гусей.
— Откуда, Большов? — спросил его военный, стоявший с ним в центре толпы. Он обернулся к Михееву, и Михеев узнал в нем помощника командира батальона «Вохр», которого он видел как–то в городе. Он был бледен и взволнован. Девичье лицо его побледнело.
— А я из отряда. От командира с приказанием — выступить вам для слияния с батальоном немедленно.
— А как же орудия?
— А вот будем тащить лесом. Там у дороги двести человек партизан с топорами и пилами.
Радость разлилась на лицах красноармейцев.
— Отдавай приказ, тов. Старкин. Пусть подготовятся к дороге. До захода солнца мы еще сумеем часа три выгадать времени. Надо спешить.
Старкин отдал распоряжение — прикрепить канаты к орудиям и снарядным ящикам, а также раздать все продовольствие на руки. Потом он подошел с Большовым к Михееву.
— Хорошо что выручили, — улыбаясь сказал он. — А то мои ребята не на шутку бунтовать решили. Все–таки я обвиняю в этом командира батальона. Почему до сих пор не установили с нами связи? Тут на днях мы задержали одного крестьянина, так он нам рассказал, что вас всех до одного изрубили казаки еще неделю назад. Ну, это и подействовало на ребят.
Под говор, крик и смех, стали тащить по лесу орудия. Люди держались за канаты и волокли прыгающие и звенящие по корням зеленые пушки и зарядные ящики. По лесу раздавались крики: «Эй, правей! Левей! левей! — Так, прямо».
