| If anybody wouldn't make an admission, he said, | Всякий раз, как кто-нибудь от чего-нибудь отпирался, он говорил: |
| "I'll have it out of you!" and if anybody made an admission, he said, | "Я из нас это вытяну!", а на всякое признание отвечал: |
| "Now I have got you!" | "Вот вы и попались!" |
| The magistrates shivered under a single bite of his finger. | Стоило ему куснуть свой палец, как судей бросало в дрожь. |
| Thieves and thief-takers hung in dread rapture on his words, and shrank when a hair of his eyebrows turned in their direction. | Воры и сыщики, точно завороженные, ловили каждое его слово и ежились, когда он поводил на них бровью. |
| Which side he was on I couldn't make out, for he seemed to me to be grinding the whole place in a mill; I only know that when I stole out on tiptoe, he was not on the side of the bench; for, he was making the legs of the old gentleman who presided, quite convulsive under the table, by his denunciations of his conduct as the representative of British law and justice in that chair that day. | От какой стороны он выступал, я так и не понял, потому что на мой взгляд он всех одинаково стирал в порошок; знаю только, что в ту минуту, когда я на цыпочках пробирался к выходу, он был не на стороне суда, потому что даже ноги старого джентльмена, сидевшего на председательском месте, судорожно дергались под столом, - так беспощадно мистер Джеггерс доказывал, что поведение его недостойно представителя английского закона и правосудия. |
| Chapter XXV | ГЛАВА XXV |
| Bentley Drummle, who was so sulky a fellow that he even took up a book as if its writer had done him an injury, did not take up an acquaintance in a more agreeable spirit. | Бентли Драмл, молодой человек до того угрюмый, что он даже ко всякой книге относился так, словно автор нанес ему кровную обиду, не более дружелюбно относился и к новым знакомым. |
| Heavy in figure, movement, and comprehension,-in the sluggish complexion of his face, and in the large, awkward tongue that seemed to loll about in his mouth as he himself lolled about in a room,-he was idle, proud, niggardly, reserved, and suspicious. | Тяжеловес и тяжелодум, с тяжелым складом лица и тяжелым, заплетающимся языком, который, казалось, ворочался у него во рту так же неуклюже, как сам он ворочался на диване, -Драмл был ленив, заносчив, скуп, замкнут и подозрителен. |
| He came of rich people down in Somersetshire, who had nursed this combination of qualities until they made the discovery that it was just of age and a blockhead. | Родители его, состоятельные люди, жившие в Сомерсетшире, растили сей букет добродетелей до тех пор, пока не обнаружили, что он совершеннолетний и притом совершеннейший балбес. |
| Thus, Bentley Drummle had come to Mr. Pocket when he was a head taller than that gentleman, and half a dozen heads thicker than most gentlemen. | Таким образом, когда Бентли Драмл попал к мистеру Покету, он был на голову выше ростом, чем этот джентльмен, и на несколько голов тупее, чем большинство джентльменов. |
| Startop had been spoilt by a weak mother and kept at home when he ought to have been at school, but he was devotedly attached to her, and admired her beyond measure. | Стартопа вконец избаловала слабовольная мать, которая держала его дома, когда ему следовало находиться в школе, но он горячо любил ее и безмерно ею восхищался. |
| He had a woman's delicacy of feature, and was-"as you may see, though you never saw her," said Herbert to me-"exactly like his mother." | Тонкими чертами лица он напоминал женщину, и - как сказал однажды Герберт - было "сразу видно, что он - вылитая мать, хотя бы ты ее никогда и не видел". |
