| The late king of the country not only appeared to have been troubled with a cough at the time of his decease, but to have taken it with him to the tomb, and to have brought it back. | Так, покойный король Дании, видимо, сильно кашлял в день своей кончины и не только унес этот недуг с собой в могилу, но и принес обратно в мир живых. |
| The royal phantom also carried a ghostly manuscript round its truncheon, to which it had the appearance of occasionally referring, and that too, with an air of anxiety and a tendency to lose the place of reference which were suggestive of a state of mortality. | Далее, жезл августейшего духа был обернут некиим потусторонним манускриптом, к которому он время от времени обращался, выказывая при этом изрядное беспокойство и то и дело теряя нужное место, совсем как обыкновенный смертный. |
| It was this, I conceive, which led to the Shade's being advised by the gallery to "turn over! "-a recommendation which it took extremely ill. | Этим, вероятно, и был вызван раздавшийся с галерки совет: "Погляди на обороте!", который его очень обидел. |
| It was likewise to be noted of this majestic spirit, that whereas it always appeared with an air of having been out a long time and walked an immense distance, it perceptibly came from a closely contiguous wall. | Следует также упомянуть, что при своем появлении властительная тень всякий раз делала вид, будто отсутствовала очень долго и пришла невесть откуда, хотя не трудно было убедиться, что она вылезает из отверстия в стене. |
| This occasioned its terrors to be received derisively. | Поэтому в публике она вызывала не столько ужас, сколько смех. |
| The Queen of Denmark, a very buxom lady, though no doubt historically brazen, was considered by the public to have too much brass about her; her chin being attached to her diadem by a broad band of that metal (as if she had a gorgeous toothache), her waist being encircled by another, and each of her arms by another, so that she was openly mentioned as "the kettle-drum." | Королева же Дании, миловидная толстушка, хотя, в согласии с исторической правдой, несомненно, бесстыдная, - по мнению публики, не в меру разукрасила себя медью: широкая полоса этого металла, соединяясь с диадемой, поддерживала ее подбородок (словно ее мучила монаршая зубная боль); такая же полоса обхватывала ее талию, и такие же браслеты сверкали на руках. За это ее во всеуслышание прозвали "литаврой". |
| The noble boy in the ancestral boots was inconsistent, representing himself, as it were in one breath, as an able seaman, a strolling actor, a grave-digger, a clergyman, and a person of the utmost importance at a Court fencing-match, on the authority of whose practised eye and nice discrimination the finest strokes were judged. | Родовитый юноша в дедовских сапогах слишком часто менял обличье, изображая чуть ли не одновременно странствующего актера, могильщика, священника, матроса и того незаменимого человека на придворных поединках, которому опытный глаз и глубокое знание дела позволяют безошибочно судить о самых спорных ударах. |
| This gradually led to a want of toleration for him, and even-on his being detected in holy orders, and declining to perform the funeral service-to the general indignation taking the form of nuts. | Все это в конце концов вывело публику из терпения, и когда он, переодевшись духовным лицом, отказался отпевать покойницу, общее возмущение разразилось целым градом орехов. |
| Lastly, Ophelia was a prey to such slow musical madness, that when, in course of time, she had taken off her white muslin scarf, folded it up, and buried it, a sulky man who had been long cooling his impatient nose against an iron bar in the front row of the gallery, growled, | Офелия же теряла рассудок так медленно и под такую тягучую музыку, что, когда она наконец сняла свой белый кисейный шарф, сложила его и закопала в землю, какой-то раздражительный мужчина в первом ряду галерки, уже давно студивший нос о железный столбик, угрюмо проворчал: |
