| I believe it is well known in a constitutional country that Mr. Wopsle could not possibly have returned the skull, after moralizing over it, without dusting his fingers on a white napkin taken from his breast; but even that innocent and indispensable action did not pass without the comment, | Мне кажется, любому жителю цивилизованного государства следовало бы знать, что мистер Уопсл, пофилософствовав над черепом и положив его наземь, просто не мог не обтереть руки о белую салфетку, извлеченную из-за пазухи; однако даже этот невинный и в некотором роде обоснованный поступок не прошел ему даром, а сопровождался выкриком: |
| "Wai-ter!" | "Эй, официант!" |
| The arrival of the body for interment (in an empty black box with the lid tumbling open), was the signal for a general joy, which was much enhanced by the discovery, among the bearers, of an individual obnoxious to identification. | Прибытие тела (в пустом черном ящике с плохо пригнанной крышкой) явилось сигналом для всеобщего ликования, которое еще возросло, когда среди факельщиков был обнаружен чей-то знакомый. |
| The joy attended Mr. Wopsle through his struggle with Laertes on the brink of the orchestra and the grave, and slackened no more until he had tumbled the king off the kitchen-table, and had died by inches from the ankles upward. | Ликование сопутствовало мистеру Уопслу и во время его схватки с Лаэртом на краю оркестра и могилы, а затем уже не прекращалось до тех пор, пока он не сбросил мертвого короля с кухонного стола и не умер сам постепенно, начиная с лодыжек. |
| We had made some pale efforts in the beginning to applaud Mr. Wopsle; but they were too hopeless to be persisted in. | Вначале мы предприняли было несколько слабых попыток похлопать мистеру Уопслу, но вскоре убедились, что дело это безнадежное. |
| Therefore we had sat, feeling keenly for him, but laughing, nevertheless, from ear to ear. | Поэтому, хотя нам было его и очень жаль, мы махнули рукой и только смеялись до упаду. |
| I laughed in spite of myself all the time, the whole thing was so droll; and yet I had a latent impression that there was something decidedly fine in Mr. Wopsle's elocution,-not for old associations' sake, I am afraid, but because it was very slow, very dreary, very up-hill and down-hill, and very unlike any way in which any man in any natural circumstances of life or death ever expressed himself about anything. | Я смеялся, буквально не переставая, до того все это было уморительно; а между тем меня не покидало смутное ощущение, что в декламации мистера Уопсла было что-то поистине возвышенное, - ощущение, вызванное, думается мне, не столько детскими воспоминаниями, сколько тем, что декламировал он очень медленно, очень скучно, с очень резкими переходами от воя к шепоту и очень непохоже на то, как выражают свои мысли и чувства нормальные люди в естественных условиях жизни и смерти. |
| When the tragedy was over, and he had been called for and hooted, I said to Herbert, | Когда трагедия была доиграна до конца и мистера Уопсла вызвали и освистали, я сказал Герберту: |
| "Let us go at once, or perhaps we shall meet him." | - Скорее бежим домой, не то еще встретим его. |
| We made all the haste we could down stairs, but we were not quick enough either. Standing at the door was a Jewish man with an unnatural heavy smear of eyebrow, who caught my eyes as we advanced, and said, when we came up with him,- | Мы со всей поспешностью спустились вниз, но опоздали: стоявший у входа высокий еврей с неестественно густыми, точно измалеванными бровями еще издали приметил меня и, когда мы подошли к нему, справился: |
| "Mr. Pip and friend?" | - Мистер Пип с приятелем? |
| Identity of Mr. Pip and friend confessed. | Пришлось сознаться, что так оно и есть. |
