| A ghost could not have been taken and hanged on my account, and the consideration that he could be, and the dread that he would be, were no small addition to my horrors. | Призрак нельзя было бы арестовать и повесить по моей вине, а с Провисом я каждую минуту опасался такой возможности, и это окончательно лишало меня присутствия духа. |
| When he was not asleep, or playing a complicated kind of Patience with a ragged pack of cards of his own,-a game that I never saw before or since, and in which he recorded his winnings by sticking his jackknife into the table,-when he was not engaged in either of these pursuits, he would ask me to read to him,-"Foreign language, dear boy!" | Если он не спал и не раскладывал какой-то сложнейший, одному ему известный пасьянс, для чего пользовался собственной, невероятно истрепанной колодой карт, и всякий раз, как пасьянс сходился, делал на столе отметку своим ножом, - если, повторяю, он не был занят ни тем, ни другим, то просил меня почитать ему вслух: "По-иностранному, мой мальчик!" |
| While I complied, he, not comprehending a single word, would stand before the fire surveying me with the air of an Exhibitor, and I would see him, between the fingers of the hand with which I shaded my face, appealing in dumb show to the furniture to take notice of my proficiency. | Пока я читал, он стоял у огня и, хотя не понимал ни слова, по-хозяйски оглядывал меня, а между пальцами руки, которой я заслонялся от света, мне было видно, как он жестами приглашает столы и стулья воздать должное моему таланту. |
| The imaginary student pursued by the misshapen creature he had impiously made, was not more wretched than I, pursued by the creature who had made me, and recoiling from him with a stronger repulsion, the more he admired me and the fonder he was of me. | Молодой ученый, оказавшись во власти чудовища, которое он создал в своей гордыне *, был не более несчастен, чем я, оказавшись во власти человека, который создал меня и к которому я испытывал тем сильнейшее отвращение, чем больше он проявлял ко мне восхищения и любви. |
| This is written of, I am sensible, as if it had lasted a year. | Я чувствую, что пишу так, словно это длилось по крайней мере год. |
| It lasted about five days. | Это длилось дней пять. |
| Expecting Herbert all the time, I dared not go out, except when I took Provis for an airing after dark. | Все время поджидая Г ерберта, я не отлучался из дому и только с наступлением темноты выходил с Провисом немного подышать воздухом. |
| At length, one evening when dinner was over and I had dropped into a slumber quite worn out,-for my nights had been agitated and my rest broken by fearful dreams,-I was roused by the welcome footstep on the staircase. | Наконец однажды вечером, когда я, совсем измученный, задремал после обеда, - по ночам тяжелые кошмары не давали мне отдохнуть, -меня разбудили долгожданные шаги на лестнице. |
| Provis, who had been asleep too, staggered up at the noise I made, and in an instant I saw his jackknife shining in his hand. | Провис, который тоже спал, вскочил при звуке отодвинутого мною стула, и в то же мгновение в руке у него сверкнул нож. |
| "Quiet! | - Тихо! |
| It's Herbert!" I said; and Herbert came bursting in, with the airy freshness of six hundred miles of France upon him. | Это Герберт! - сказал я; и Герберт влетел в комнату, внося с собой свежесть всех дорог Франции. |
| "Handel, my dear fellow, how are you, and again how are you, and again how are you? | - Г ендель, дорогой мой, ну здравствуй, здравствуй и еще раз здравствуй! |
| I seem to have been gone a twelvemonth! | Я точно целый год не был дома. |
| Why, so I must have been, for you have grown quite thin and pale! | Постой-ка, может, и правда год прошел, - что это ты как похудел, побледнел! |
