| Difficult as it is in a large city to avoid the suspicion of being watched, when the mind is conscious of danger in that regard, I could not persuade myself that any of the people within sight cared about my movements. | Но как ни трудно, живя в большом городе, отделаться от чувства, что за тобой следят, особенно если знаешь, что такая опасность тебе угрожает, я все же не мог убедить себя, что кому-нибудь из встречавшихся мне людей есть дело до моего существования. |
| The few who were passing passed on their several ways, and the street was empty when I turned back into the Temple. | Редкие прохожие спешили каждый своей дорогой, а когда я сворачивал в Тэмпл, улица была совсем безлюдна. |
| Nobody had come out at the gate with us, nobody went in at the gate with me. | Никто не вышел вместе с нами из ворот, никто не вошел со мной обратно. |
| As I crossed by the fountain, I saw his lighted back windows looking bright and quiet, and, when I stood for a few moments in the doorway of the building where I lived, before going up the stairs, Garden Court was as still and lifeless as the staircase was when I ascended it. | Пересекая двор у фонтана, я увидел, что в окнах Провиса горит яркий, спокойный свет, и одинаково пусто и тихо было в нашем дворе, когда я оглядел его, прежде чем войти в свой подъезд, и на лестнице, когда я по ней поднимался. |
| Herbert received me with open arms, and I had never felt before so blessedly what it is to have a friend. | Г ерберт встретил меня с распростертыми объятиями, и я острей, чем когда-либо, ощутил, какое это огромное счастье - иметь друга. |
| When he had spoken some sound words of sympathy and encouragement, we sat down to consider the question, What was to be done? | После того как он в немногих словах выразил мне свое сочувствие и подбодрил меня, мы сели и стали обсуждать вопрос - что же теперь делать? |
| The chair that Provis had occupied still remaining where it had stood,-for he had a barrack way with him of hanging about one spot, in one unsettled manner, and going through one round of observances with his pipe and his negro-head and his jackknife and his pack of cards, and what not, as if it were all put down for him on a slate,-I say his chair remaining where it had stood, Herbert unconsciously took it, but next moment started out of it, pushed it away, and took another. | Поскольку кресло, в котором весь вечер сидел Провис, оставалось на прежнем месте у огня (а у него была такая тюремная привычка -держаться одного и того же места в комнате и проделывать одни и те же манипуляции со своей трубкой и "негритянским листом", ножом и колодой карт, точно выполняя урок, который ему написали на грифельной доске), поскольку, повторяю, кресло его оставалось на прежнем месте, Герберт, не подумав, опустился в него, но через минуту вскочил, отодвинул его и взял себе другое. |
| He had no occasion to say after that that he had conceived an aversion for my patron, neither had I occasion to confess my own. | После этого ему незачем было говорить мне, что он проникся к моему покровителю глубокой неприязнью, и мне незачем было сообщать ему то же о себе. |
| We interchanged that confidence without shaping a syllable. | Мы признались в этом друг другу без единого слова. |
| "What," said I to Herbert, when he was safe in another chair,-"what is to be done?" | - Ну вот, - сказал я Г ерберту, когда он устроился в другом кресле. - Что же теперь делать? |
| "My poor dear Handel," he replied, holding his head, "I am too stunned to think." | - Мой бедный, милый Г ендель, - отвечал он, сжав руками виски, - я так ошарашен, что даже думать не могу. |
| "So was I, Herbert, when the blow first fell. Still, something must be done. | - Так было и со мной, Герберт, когда я только что узнал, И все-таки что-то нужно делать. |
