– Ты так читала в книгах, но наверху все иначе. Когда такое случается, тебе меньше всего хочется вниз, но это абсолютно необходимо. Необходимо нацелить нос, куда тебе совсем не хочется, и уйти туда. Чтобы наработать голову летчика, требуется много времени. Нужно терпение. И самообладание. Наверху можно занервничать и перестать лететь.
– Знаю.
– Нет, не знаешь. Не можешь знать, по-настоящему.
Хотел ли он сказать ей, что лучше отступиться? Хоть и назвал ее только что самородком? Увидел ли в ней какую-то изначальную непригодность? В долине было совсем тихо. Ни ветерка, ни пения птиц.
– Ну, что скажешь? – не унимался Голец.
У Мэриен пересохло во рту:
– В смысле?
– Все еще хочешь летать?
На мгновение ей показалось, что ответить она не сможет.
– Если вы назовете цену, я найду возможность оплатить.
Голец широко улыбнулся, и от того, что кривая линия большого рта загнулась по краям, набрякшие глаза почти закрылись.
– У меня для тебя хорошие новости. Обалденные новости. Такие хорошие, что ты не поверишь. – Он выдержал театральную паузу.
– Не поверю во что?
– Кое-кто хочет оплачивать твои уроки. Тебе не нужно платить ни цента.
На мгновение она совершенно растерялась, но растерянность быстро ушла, уступив место уверенности.
– Нет.
Рот большой рыбы опустился вниз:
– Что значит «нет»?
– Нет.
– Мэриен! – Голец положил ей руку на плечо и легонько потряс. – Новости действительно хорошие. У тебя есть покровитель.
– Кто?
– Вообще-то он предпочел бы остаться неизвестным.
– Баркли Маккуин.
Лицо Гольца стало непроницаемым:
– Никогда не слышал.
– Больше некому. Нет. Я буду платить сама.
– Боюсь, это невозможно. – На лице Гольца выразилось искреннее сожаление.
– Что, мои деньги хуже денег Баркли?
Конечно, ерунда.
– Я не знаю, о ком ты.
– Он не мог не понимать, что я догадаюсь. Люди не толпятся в очереди за меня платить. Только один недавно предлагал.
– Тогда почему бы просто не порадоваться подарку?
Она отвернулась.
– Приятно было с вами познакомиться. Спасибо за урок.
Голец поднял руки:
– Ладно. Он говорил, что ты сначала можешь не принять его предложение, но потом передумаешь.
Мэриен ненадолго задумалась:
– Аэроплан его, так?
– Формально мистера Сэдлера. Так что, боюсь, я не смогу позволить тебе самой платить за уроки. Если бы был мой, я бы не возражал. Если бы у меня был такой аэроплан, я бы много против чего не возражал.
К концу этой тирады Голец будто стал меньше, свернулся, как еж, и вдруг, резко крутанувшись, пошел к ангару, бешено работая короткими ногами.
Мэриен осталась на месте. Она хотела побыть наедине с аэропланом. Двигатель еще отдавал тепло и запах смазки. Она опустила голову и положила руку на пропеллер, будто на крышку гроба. Если бы Баркли действительно хотел проявить щедрость, он подсунул бы ей свой аэроплан и разрешил платить Гольцу разумную цену, и она стала бы пилотом, питая блаженную иллюзию самостоятельности. Так ведь нет, она должна знать, что обязана. Зачем, Мэриен не понимала, но понимала достаточно, чтобы насторожиться.
– Не холодное, – раздался у нее за спиной голос Гольца, державшего в руках по бутылке пива из привезенной ею корзины. – Но первый полет нужно отметить.
Она взяла одну:
– Спасибо.
– Подоткни травы, – велел он, усаживаясь.
Она села рядом с ним по-турецки. Теплое пиво имело отчетливый привкус солода.
– Я помню, как это, – кивнул Голец. – Хотеть быть пилотом.
Низкое солнце отсвечивало от аэроплана.
– Все время, – начала Мэриен, – пока никто не хотел меня учить, я была уверена, что мой учитель просто еще не появился. Думала, в один прекрасный день он явится, прилетит сюда, как тот первый в моей жизни пилот. Поэтому, когда вы согласились взять меня… – Она мрачно отхлебнула из бутылки.
– Да пусть все идет, как он хочет. Я получаю деньги. Ты – уроки. Он – статус твоего покровителя. Все довольны.
– Он не по доброте душевной.
Обод отраженного солнечного света на аэроплане сузился и исчез. Начинало холодать.
– Может, тут то же самое, что я говорил о полете, – тихо сказал Голец, пощипывая траву. – Может, тебе следует пойти наперекор инстинкту. Ты хочешь оттолкнуть, но добьешься желаемого, только если сделаешь противоположное.
– Противоположное – не отталкивать Баркли? – Мэриен жестко посмотрела на него.
Голец не выдержал ее взгляда и поднял руки:
– Вообще не мое дело, но я думаю, Маккуин не имеет в виду ничего плохого. – Он опять посмотрел на нее: – А ты?
– Если честно, понятия не имею.
– Можно откровенно, Мэриен?
– Ну да.
Голец прокашлялся и распялил рот:
– Ты бы сделала мне большое одолжение. Он вбил себе в голову, что я должен научить тебя летать. Я хороший инструктор. Правда. Я и для него летаю. На север. Вожу товар. Ты слушаешь?
Ну, конечно. Чего удивляться, что в салоне нет сидений для пассажиров. Аэроплан перевозит спиртное из Канады. Она покачала головой на собственную тупость.
– Нет? – спросил Голец.
– Нет, слушаю, только… чувствую себя идиоткой.
Голец указал дном бутылки на аэроплан:
