«Ты должна научиться чувствовать». Падение ее утяжелило, но потом, на верху петли, несмотря на экипировку, она парила совершенно свободно.
Баркли прижал ее к себе, оторвал ботинки от земли. Когда он накрыл губами ее рот, когда ее тело прижалось к нему и она потеряла всякую опору, даже крыльцо под ногами, безудержный порыв, толкнувший ее поцеловать его, улетучился, сменившись тревогой и приступом клаустрофобии. Она словно ослепла и оглохла, так гонимый инстинктом лосось исключительно мускулами пробивается вверх по течению. Мэриен попыталась высвободиться, и на пару секунд ей показалось, он ее не отпустит. Извиваясь, она прогнула спину, и это движение словно привело Баркли в себя. Он так резко опустил ее, что она пошатнулась.
– Прости. – Тяжело дыша, он поднял руки, будто показывая, что безоружен. – Ты застала меня врасплох. Я потерял контроль.
Мэриен попыталась взять себя в руки:
– Все в порядке.
Они смотрели куда угодно, только не друг на друга. Мэриен опустилась на край крыльца, Баркли подсел рядом.
– Я хотела рассказать, что сделала сегодня петлю.
– Я слышал, у Гольца новый аэроплан. Более подходящий для высшего пилотажа.
Царственная улыбка.
– Он сказал, мистеру Сэдлеру захотелось еще один в коллекцию.
То был самый явный ее намек на покровительство Баркли, самая смелая из отважных вылазок к правде.
– Сэдлер – ярый энтузиаст авиации.
– Он потрясающе разбирается в бипланах.
– Он уверяет, его пилот подает надежды.
Радость от того, что кто-то другой подтверждает ее мысли о своем предназначении, граничила с восторгом. Баркли дал ей Гольца, дал ей аэроплан и теперь предлагает свою веру в нее. Мэриен спросила:
– С контролем теперь в порядке?
– Более-менее. А что?
Этот поцелуй был уже не смирительной рубашкой, он вбирал в себя. Мэриен отдавала себе отчет в том, как медленно дышит Баркли, как, когда он чуть отстранился, сама невольно потянулась за ним. Что-то приковывало ее к нему, грубая тяга, сильная, шершавая, как канат. Баркли отпрянул.
– Я не могу этим играть, Мэриен. Нам туда не надо. Лучше уходи, а в следующий раз все будет как прежде.
Тут бы спросить, чего он от нее хочет. Но ей не требуется.
– Он хочет на мне жениться, – делится она с Джейми.
– Он сам сказал?
– Просто знаю. Тебе так лучше?
– Нет.
– Мне тоже.
– А почему он хочет?
– Большое тебе спасибо!
– Да ладно. Почему? Ты ведь еще ребенок.
– Не ребенок.
– Конечно, ребенок.
«Я увидел в тебе человека, которого мне необходимо знать».
И она говорит:
– Мне каким-то образом удалось его заинтересовать, а вбив себе что-то в голову, он уже не отступится.
– Значит, у вас есть хоть что-то общее. А ты собираешься выходить за него замуж?
Восторг от петли уходит, остается лишь ныряющее ощущение пикирования. Пусть Джейми скажет ей «не надо», не надо выходить замуж за Маккуина. Пусть даст понять, что Баркли покупает ее, тогда она придет в бешенство и отбросит эту мысль. Пусть спросит, любит ли она Баркли, тогда она ответит: наверное, не исключено. А может быть, действительно любит, по крайней мере сильно желает, но вместе с тем чувствует: она угодила в ловушку, чьи размеры и механизм остаются от нее скрытыми.
Но Джейми не дурак, чтобы заниматься подобными глупостями. В лунном свете она видит взгляд человека, ухаживавшего за диким животным и теперь отпускающего его, надеясь, что оно выживет.
– Наверно, так было бы лучше, – вот все, что она отвечает.
Опять сентябрь. Ей шестнадцать, теперь она летает каждый день. Когда невозможно из-за облаков, ошивается вокруг механиков, учится ремонтировать.
– Как рыба в воде, – говорит Голец о ее способностях к высшему пилотажу.
Выполняя их, она действительно чувствует, будто ее немилосердно долго удерживали, а потом выпустили в естественную среду. Сюда не вторгаются мысли ни о Баркли, ни о Калебе, ни о Уоллесе, ни о Джейми. В биплане она всегда закрепленный центр вселенной, при помощи штурвала и руля направления вращающий ее вокруг себя.
Штопор: подняться высоко, сбросить газ практически до скорости сваливания. Отклонить руль направления вправо, отклонить ручку вправо и от себя. Вращаясь, устремиться вниз, двигатель ревет, хвост вверх, резкое падение, земля крутится внизу, как вертящийся зонтик.
Замедленная бочка: удерживать нос самолета на фиксированной точке, отклонить ручку вправо. Когда крылья встанут вертикально, начать перекрестный контроль путем отклонения руля направления влево. Отпустить педаль, толкнуть ручку вперед. Когда аэроплан переворачивается, тебя удерживают ремни; ноги норовят оторваться от педалей руля направления, но их нельзя отпускать. Теперь все то же самое, но отраженное зеркально, быстро, поскольку нельзя положиться на двигатель, когда он находится вверх тормашками. Это как ехать на одном велосипеде в одном направлении при помощи рук и одновременно на другом велосипеде в противоположном направлении при помощи ног.
