Сначала он отвечает, потом становится пассивным, только смотрит. Под конец сталкивает ее и кончает в старое хлопчатобумажное полотенце. Она ударяется о стену, не сильно, но кричит на него. Он закрывает ей рот рукой, она кусается. Отчасти она хочет, чтобы Калеб отмутузил ее, как в детстве, но даже когда он, корчась от боли, поднимает руку, она знает, он не ударит. Вместо этого Калеб грубо прижимает ее к груди и крепко держит, пока Мэриен не утихомиривается. Ей кажется, он ждет, что она сейчас заплачет. Она не будет плакать. Не может. Наконец они засыпают.
На рассвете одетый Калеб сидит на краешке кровати, волосы свободно спадают по спине.
– Надо прекращать, – говорит он. – Что бы у тебя там ни было, ты должна разобраться. Я тут ничем не могу тебе помочь.
– Нет, – отвечает она. – Никто не может.
Второй.
Ее план – не реакция на гибель Гольца. Она вынашивала его уже много месяцев, но сомневалась, поскольку Голец сильно переживал бы, а Баркли, чего доброго, обвинил бы его. Теперь все последствия только на ее совести.
Ясным июньским утром она поднимается на биплане, бак заполнен топливом лишь наполовину, ничего необычного, привлекающего внимание. Лениво делает петлю. Выровнявшись, поворачивает на северо-запад и летит вдоль железной дороги.
Джейми на лето исчез. Пару недель назад, в конце мая, Уоллес нашел на кухонном столе записку, где говорилось: «Уезжаю, но к началу школьных занятий вернусь. Не волнуйтесь». Мэриен обиделась, поскольку он удрал, не сказав ей, потом ее обуяла зависть. Если бы она знала, то могла бы поехать с ним. Однако при мысли, что он, возможно, не сказал ей именно по этой причине, обиделась еще сильнее.
К колену пришпилена карта, маршрут уже проложен. В ангаре она оставила свою записку: «Улетела в пункт назначения, вернусь завтра». Она знает, у Баркли есть шпионы, они найдут записку, когда она не вернется вовремя. И тогда он тут же велит своим людям обзванивать все аэродромы на три штата во всех направлениях, суля щедрое вознаграждение за любую информацию о любых девушках, в одиночку летающих на бипланах «Стирман». Она оставила записку только потому, что в противном случае он запустил бы поисковиков и спасателей в небо.
Она опять поворачивает на север, летит вдоль Кларк Форка к озеру Панд-Орей. Садится за заброшенным городком, где бывала прежде, недалеко от обнаруженной ею бензоколонки. У владельца есть грузовик с топливом, он выходит залить ей бак. Риск, но неизбежный. Улетает. На запад, потом на север, вдоль реки Панд-Орей. Там, где перед впадением в Колумбию река сворачивает, начинается Канада.
Она идет на запад, низко над горами, крылья срезают воздух со склонов. Погода более-менее держится. На какое-то время появляется толстый низкий ковер облаков, она остается сверху, заутюживая пузом аэроплана верхний слой, пропеллер наполовину в тумане. Она всегда хотела выбрать на карте точку и полететь туда. Джейми, наверное, тоже двинул на запад, к океану.
Незадолго до отъезда он разбудил ее ночью, тихонько тормоша за плечо:
– У тебя был кошмар.
Ей снился Голец. Они вдвоем в «трэвел эйре» по спирали идут вниз, Голец умоляет ее помочь, но ее штурвал, судя по всему, просто висит в воздухе, не связан ни с чем.
– Мне снился Голец.
– Я так и понял. Ты говорила во сне.
Шелест прохладной весенней ночи. Она подвинулась, и Джейми проскользнул под одеяло, улегшись валетом.
– Как ты думаешь, Голец испугался? – спросила Мэриен.
– А ты бы не испугалась?
– Мне бы хотелось думать, что он не испугался. Но боюсь, так оно не работает.
– Хоть быстро.
– Даже если бы он все знал, думаю, не перестал бы летать.
– И ради детей?
Она покачала головой:
– Надеюсь, он по крайней мере был уверен, что Баркли позаботится о семье.
Они помолчали. Потом Мэриен добавила:
– Что бы он ни думал, теперь все кончено.
Но Джейми уже спал.
Мэриен летит дальше, появляется больше снежных шапок. Ей нравится пустынность – меньше шансов ее выследить. Через несколько часов она спускается в длинную открытую долину, исчерченную фермерскими угодьями. На севере горы. На западе город, Ванкувер. Дальше вода окрашивает горизонт в синий. Пролив Джорджии. Она хочет оставить его сзади, пролететь над островом Ванкувер к открытому океану, но у нее не хватит топлива и времени до наступления темноты.
Мэриен выбирает аэродром на севере за городским портом. Когда местные пилоты спрашивают, откуда она, отвечает – из Орегона. Интересуется, где можно оставить аэроплан на ночь, где тут дешевая гостиница. Пилоты с любопытством смотрят на нее, но она выдерживает взгляд. Ее уже никто не примет за мальчика, и у нее нет выбора, кроме как быть странной, высокой, короткостриженой, веснушчатой девушкой в пыли, с лицом, из-за очков загоревшим, как у енота. Один пилот достает из кармана комбинезона грязный карандаш и блокнот и записывает, как найти дом, где сдаются комнаты, в паре миль отсюда.
– Скажешь Джеральдине, что тебя послал Сойер. – Он вырывает страницу. – Она славная. Я присмотрю за твоим аэропланом. Как тебя зовут?
– Забавно, меня тоже зовут Джеральдина, – отвечает Мэриен.
