Сэдлер научил ее шифру, используемому для организации поставок, и показал, как читать специальную карту с крошечными пронумерованными точками. Большинство – чушь, чтобы запутать, но некоторые обозначают реальные тайники и посадочные полосы.
– Вам не нравится, – сказала она Сэдлеру.
Не отводя взгляда от карты, легко, как человек, комментирующий малоинтересную газетную информацию, он ответил:
– Не моя епархия.
Первым пунктом было безымянное фермерское поле в Британской Колумбии. Фермер выехал ей навстречу на тракторе с прицепленной телегой, уставленной ящиками с виски.
Когда она опять поднялась в воздух, солнце стояло низко. Из-за груза топливо расходовалось быстро, выводя аэроплан из равновесия, и ей пришлось полностью сосредоточиться на центровке. Скоро на нее опять навалилась свинцовость, пустое, тяжелое гудящее чувство, однако быстро прошло, так и не пустив корни. Ее небольшую поставку ожидали всего два автомобиля, их фары точками светились в сумерках. Когда она села, они задом подъехали как можно ближе к аэроплану и открыли багажники, а также тайные отделения под задними сиденьями. Быстро, по-деловому вытащили ящики. Через несколько дней пришло сообщение о следующем пункте.
Когда Мэриен отрывается от земли и, поднимаясь, кружит, Баркли вминается в кресло передней кабины, пока почти не исчезает макушка летного шлема. Она, сильно накренившись, облетает город, пытаясь дать ему понять – надо смотреть вниз, но кожаное, блестящее, как спинка лягушки, пятнышко не шевелится. Мэриен даже не уверена, открыты ли у него глаза. Она собиралась лететь мягко, совершить с ним приятное воздушное путешествие по долине, но ее раздражает мысль, что Баркли проведет весь полет, скрючившись, упершись в свои страхи. И Мэриен тянет ручку на себя, затем в сторону, с силой толкает педали руля направления. Аэроплан аккуратно переворачивается вверх ногами. Голова Баркли свешивается из кабины, он цепляется за края, будто думает, если снаряжение не выдержит, он повиснет, как краб. Еще толчок, и Миссула плавно возвращается вниз.
Он с трудом оборачивается к ней, кричит что-то в ветер, тычет пальцем в перчатке вниз на землю. Она улыбается и поворачивает нос на северо-восток.
Догадавшись, что она улетает из города, Баркли опять оборачивается, опять кричит, но что он может сделать? Он в ее власти, а у нее полный бак топлива.
Через полчаса Баркли, которому надоело злиться и бояться, распрямляется и выглядывает из кабины. Смотрит в одну сторону, в другую. Скоро появляется Национальный парк Глейшер, его перекрывающие друг друга зазубренные бастионы, растворяющиеся вдали синие хребты. Солнце освещает горные породы на склонах. Где-то они уложены ровно друг на друга, где-то перекручены, наверчены, как тянучки на кухонном венчике. К склонам лепятся глетчеры, меньше тех, что она видела в Канаде. Внизу яркие сине-зеленые озера талой воды, матовые, как эмаль.
А не вернется ли страх, думает она, но чувствует лишь, как стянуло горло – может, просто тревога, связанная с тем, что будет после посадки. До переворота Мэриен не задумывалась, как Баркли может воспринять маневр – как еще один бунт, предательство или даже издевательство? Оставалось надеяться, величественность Глейшера смягчит его. Что она станет делать, если в наказание он запретит ей летать? Конечно, уедет из Миссулы. Впервые Мэриен задается вопросом, сможет ли Баркли помешать ее отъезду, если захочет.
Стрелка топливомера клонится к минимуму, и она поворачивает назад к Калиспеллу. Баркли больше не оборачивается, не реагирует на явленное ему чудо. Подлетев к обычной громадности гор поменьше, она чувствует раздражение и опустошение, как будто слишком долго пробыла на ярмарке или на пикнике.
Приближаются облака, они становятся гуще и ниже. К моменту посадки, ближе к вечеру, все небо уже затянуто.
– Придется переждать, – говорит она Баркли, вылезая из кабины.
Небрежно, делая вид, что она не похищала его и не переворачивала вниз головой, он смотрит в небо и спокойно отвечает:
– У меня есть здесь местечко. Контора. Пойдем.
Когда они идут в город, Баркли вынимает из внутреннего кармана пиджака связку ключей.
– Хорошо, что они не вывалились и не грохнулись никому на голову там, в Миссуле, – бурчит он.
У обоих какое-то предчувствие, обоим неловко. Воздух влажный, набухший надвигающимся дождем. Человек, курящий у входа, здоровается с Маккуином, они перешучиваются, а Мэриен стоит в стороне, Баркли ее не замечает. Любопытный взгляд мужчины мельком останавливается на ней.
Контора – маленький дом на тихой улочке. Всего две комнаты, тесных и теплых. В первой деревянные полки для папок, печка, раковина и два стола, на которых стоят телефоны, пишущие машинки, лампы. Очень чисто. Баркли идет в следующую комнату, спальню, и резким движением задергивает занавески. Она робко заходит следом.
– Тут кто-нибудь живет?
– Нет. – Он указывает на закрытую дверь: – Можешь там помыться.
