– Я не знаю, могу ли доверять тебе.
– Что мне сделать?
– Пообещай, больше ты не будешь ни с кем.
– Хорошо. Но что мне делать сейчас?
Он оборачивается и смотрит на нее, наконец, судя по всему, принимает решение. Глубоко вдохнув носом, он, крутанувшись, ложится рядом с ней. Удерживая ее взгляд, аккуратно кладет ей руку на горло. Он не давит, но пульс у нее трепыхается, как пойманная бабочка.
Опять начинается то же самое, однако теперь Баркли более решителен. Он держит ее за голову, за бедра, за запястья. Вставляет ей член в рот, чего Калеб не делал никогда. Она сбита с толку постоянной сменой ощущений: то ей весело, то ее тошнит, то страшно, то море по колено, то она чувствует унижение, то уважение к себе. Похоже, он очень сильно хочет. Она боится, он может разрушить ее, раздавить, как козявку, и даже не заметить, потому что хочет чего-то не в ней, а за ней, оно где-то еще, а может, и не существует вовсе.
Кончает он с ужасной гримасой.
В какой-то незамеченный момент начинается дождь. Он встает открыть окно, впустив пыльный запах летней грозы.
– Ты в порядке? – опять спрашивает он, вернувшись в кровать.
– Да.
– Я хотел быть нежным. Прости.
Она не знает, хочет ли он ее заверений в том, что все было хорошо.
– А крови почему-то нет, – с беспокойством говорит Баркли.
– Я провела много времени на спине лошади, – отвечает Мэриен.
Кажется, принято.
– Ты знаешь, для чего резинки?
– Я не забеременею. – Она медлит. – Ты не забыл взять их с собой.
– Я всегда их ношу с собой, на всякий случай. Откуда тебе известно про резинки?
– От девочек Долли. Хорошо, что она не выпала у тебя из кармана и не приземлилась кому-нибудь на голову.
Он лежит на боку, близко к ней. Кладет кончики пальцев на ключицу.
– Когда-нибудь мы, разумеется, захотим ребенка.
Мэриен ошарашена:
– Я никогда об этом не думала.
Чистая правда – ни разу в жизни она не представляла, как баюкает младенца.
– Все девушки хотят детей.
– Как же я буду летать, если у меня будет ребенок?
Он озадачен:
– Не будешь.
Она озадачена не менее. Много месяцев он выслушивал, чего ей хочется. Она ни слова не произнесла про детей.
– Но я должна летать, – упорствует она.
Они неприязненно смотрят друг на друга. Он кладет ей руку на живот.
– Не сейчас. Потом.
– Я не хочу никаких перерывов. Никогда.
– Ты молода. – Он терпелив. – То, что дает тебе счастье сейчас, не тождественно тому, что даст впоследствии. Ты должна знать, я люблю тебя. Я буду заботиться о тебе. Я женюсь на тебе. – Последние слова произнесены не с вопросительной интонацией.
Значит, Баркли никогда ей не верил. Терпел ребяческие фантазии. Длинное лезвие бешенства прорезает ее, но она останавливает себя, не реагирует, вспомнив, как перевернула его вверх тормашками и напугала. Он думал отплатить, вдавливая ее лицом в подушки, вертя ее тело, как камушек, терзаемый в кармане, но на самом деле лишь принял то, что она ему предложила. Мэриен должна была дать ему потребность вернуть его главенство, и она дала. Может ли быть сила в подчинении? Ей, вероятно, придется выйти за него замуж, Мэриен понимает; он выиграет их тянитолкай, но, если она согласится сразу, то потеряет слишком много.
– Не сейчас, – говорит она.
Она летает на канадские фермы и привозит ящики с первосортными крепкими напитками, узнает больше о бизнесе. Дела Баркли, цепочки поставок непрозрачные, разнообразные. Он покупает у посредников, которые легально покупают в торгующих спиртным магазинах, рассыпанных по Саскачевану, Альберте, Британской Колумбии, Манитобе. У него есть связи с шотландскими экспортерами виски, с канадскими импортерами, с законодательными и исполнительными властями. Есть юристы в Хелене и Спокане, в Сиэтле и Бойсе, они прикрывают его маршруты и вытаскивают мелких рыбешек, если те попадаются.
Как-то раз, когда они лежат в постели в бело-зеленом доме, он заявляет:
– Это неправильно.
– По-моему, ты получаешь удовольствие.
– Я о другом. – Раздраженно: – Я хочу, чтобы ты просто согласилась. Если все равно собираешься, зачем ждать?
Кольцо плотно надето на шейку матки. Она считает изобретение своим маленьким, но надежным союзником. Кора из заведения мисс Долли достала для нее кольцо по бешеной цене, в которой, по предположению Мэриен, добрая доля была комиссией.
– Вот так, – показала Кора, зажав кольцо пальцами. – Затем засовываешь и отпускаешь. Оно само встанет на место.
Мэриен отвечает Баркли:
– Только если ты пообещаешь, что я всегда буду летать и у меня никогда не будет никаких детей.
Она шутит, но он не улыбается. Она пытается еще:
– Почему нельзя жить так и дальше? В конце концов я тебе надоем, и ты будешь рад, что я всего-навсего твой пилот.
Он серьезен, почти мрачен.
– Мне приходится скрывать почти все свои дела. Я хочу, чтобы по крайней мере тут все было законно, достойно уважения и официально. Я хочу, чтобы и ты была достойна уважения.
– Я недостойна уважения?
Этот укол ее удивляет.
– Я хочу, чтобы ты крепче стояла на ногах, чтобы у тебя было хоть какое-то положение в обществе. – Баркли проводит пальцем по ее щеке. – Я не хочу, чтобы все видели тебя такой, какой в первый раз увидел я.
