На закате Опп и все обитатели Маленькой Тени собрались на лесной лужайке и стали чаевничать. И хоть местным кышам было несвойственно кучковаться, в этот раз всем понравилось сидеть кружком, петь баллады про храброго Хрум-Хрума, есть душистую землянику и салат из квашеной кислицы. И никто не задирался. Может быть, оттого, что среди собравшихся не было главных спорщиков — Бяки и Слюни с Хлюпой.
Все расспрашивали Оппа о его родине.
— Какие песни поют у вас?
— Наши кыши не петь. У нас топать, — отвечал он, — ходить по кругу, класть одни лапы на плечи соседу, топать другие лапы и кричать: «О-хо-хо!» Громко.
— Сердитый какой-то танец, — улыбнулся Хнусь. — Чего ж друг на друга топать?
— Топать не на друга. Топать — прогонять все плохое. Олд традишн.
— А у нас традишн — на Поле Брани складывать ругательные стихи.
— Да? А мы, когда сердиться на плохой, ходить его мыть.
— Что же это получается? — забеспокоился Сяпа. — Кто самый хороший, тот самый грязный, что ли? А если ты чистый, то ты…
— …Бяка! — подсказал ему Люля.
— Кто есть Бяка? — спросил Опп.
— Это кыш-одиночка, — сказал Сяпа, — которому хочется быть плохим, но у него это в последнее время что-то плохо получается.
— Очень даже хорошо получается, — вставил Люля. — он…
— А ну, кыши, — перебил его Сяпа, — давайте скинемся по желудевой лепешке для Люли. Пусть он хоть немножко помолчит.
— Люля говорить неправда? — догадался Опп.
Все молчали.
— Тогда ваш Люля надо мыть, — твердо сказал Опп.
— Удачная мысль, — похвалил его Сяпа. — Только раз традишн твой, то тебе и мыльце в лапы. Справедливо?
— О'кей! — серьезно сказал Опп.
В полдень Бяка задремал под маленькой сосенкой, что росла возле его дома. Ему снился сон. Стая злобных ворон клевала Кроху. «Кыш! Кыш!» — выкрикивал волшебное слово Бяка, пытаясь загородить собой друга. Но хищных птиц было слишком много. Они слетались отовсюду, сбиваясь в тучи. И эти черные тучи закрывали солнце. Бяка понимал, что одному ему не справиться. Он ощущал себя маленьким-маленьким и, забыв о самолюбии, кричал: «Помогите!» И тут из ниоткуда появился Сяпа. Он был большой-пребольшой. А гремелка у него в лапах была еще больше. Это была огромная гремелка размером с Тукин Дуб. Сяпа повернулся против ветра, и ветряк закрутился быстрее. И гремелка начала греметь. Шум нарастал…
Тут Бяка проснулся. Рядом что-то хрустело и шуршало. Кыш-одиночка приподнял голову и увидел торопливо семенящих по песчаному пологому откосу, воровато оглядывающихся Слюню с Хлюпой. Они тащили пустое ласточкино гнездо, к которому с двух сторон были приделаны маленькие ручки. Близнецы крадучись миновали «Теплое Местечко» и скрылись в вересковых зарослях. Через мгновение по тому же маршруту, след в след, припадая к земле, как ящерица, пробежал Дысь, а затем, двигаясь почти по-пластунски, Люля.
«Чего это они? — подумал Бяка. — Хоть мне это ничуточки не интересно, все же пойду взгляну, что там случилось».
На краю брусничника, почти у самого Шалуна, росли высокие кусты донника. Белые и желтые стрелки соцветий источали медовый аромат и были облеплены пчелами и мухами. Летучее общество по-деловому гудело и жужжало. Но цветы привлекали не только насекомых. Примяв сочные побеги, в самой середине куста в сытой истоме развалилась мамаша-ондатра. Она прилегла немного отдохнуть от домашних дел и своего неуемного потомства.
Тут на горизонте показались Хлюпа и Слюня. Братья осторожно подобрались к ондатре, двигаясь с подветренной стороны, чтобы чуткий мамашин нос не учуял их. Оказавшись рядом с разомлевшим животным, Хлюпа достал из жилетки желудевую скорлупку, что-то взболтал в ней и капнул несколько капелек в приоткрытый рот ондатры. Та почмокала язычком и сглотнула. Угощение ей понравилось. Она перевернулась на спину, потянулась и громко захрапела.
— Хлюпочка, не много ли ты ей дал настойки сон-травы, ведь ее ждут дома малыши? — услышал Бяка взволнованный шепот Слюни.
— Ну что ты, Слюнечка, она поспит чуть-чуть, только сон ее будет немного крепче обычного, — объяснил брату Хлюпа.
Бяка привстал на цыпочки, чтобы получше видеть. Хлюпа и Слюня суетились вокруг ондатры. Дысь залег за большим камнем, а Люля притаился в соседних кустах донника. «Что же делать? — подумал Бяка. — Вдруг эти странные братишки задумали что-нибудь нехорошее? Ну, ничего ужасного придумать они не могут. Для этого у них не хватит фантазии. А вот учудить какую-нибудь глупость — это пожалуйста, сколько угодно! Увы, даже маленькая глупость может иметь весьма печальные последствия».
