Вот бы Мише такую работу. Один, конечно, и за неделю он с непривычки даже ста штук не изготовит, а вот если младший брат Антон в подсобниках будет, тогда дело пойдет. Ведь у Миши плечи почти такие же, как у Лойко, который всего-то на четыре года старше. Просто Лойко ловчее, да и повезло ему в жизни, видимо, больше: купил форму для изготовления пустаков. Соседи говорили, будто из самой Варшавы выписывал, триста злотых платил за нее. Цена великая, три коровы за такие деньги купить можно. Мише еще отца предстоит уговорить, чтобы согласился на риск, купил форму. Но это — потом. А сейчас смелости надо набраться и попроситься к Лойко в подсобники. А Лойко — умный парень, сам догадался:
— Ну чего, Миша, не устал смотреть за мной?
— Устал, Володя. Научи меня пустаки делать, хочу на жизнь зарабатывать.
— Добре, ежели так. А что же дальше не стал учиться?
— Три раза ездил в училище поступать, не приняли даже документы. — Михаил взял трамбовку и стал яростно уплотнять вязкую массу. — А все потому, что мой отец — белорус восточных взглядов, так его прозвали. Он в девятнадцатом году в Красной Армии за Советскую власть воевал. Если бы мы сейчас в Советском Союзе жили, я бы учился.
— Это верно, я тоже не мучился бы с пустаками. — Лойко потушил папиросу. — А взгляды у твоего отца правильные. Ты его благодарить должен за то, что он вас, шестерых детей, в школу сумел отдать. Эти кирпичи делать — наука несложная. А вот знания тебе пригодятся. Наступит время — сам поймешь. Дай-ка я лишнее срежу, чтобы пустак ровный был. — Лойко набросил на форму крышку-нож и срезал бугристую поверхность. — Теперь вези сам, опрокидывай аккуратно, а то испортишь.
Михаил взял тележку за ручки. Ох и тяжесть! Но промолчал, только зубами скрипнул и медленно покатил тачку к площадке. Лойко шел рядом, искоса посматривал на парня, размышляя: «Хорошо, что он грамотный, надо будет привлечь его в нашу подпольную комсомольскую организацию. Взгляды у него правильные. Но пока, кроме заработка, ни о чем другом не думает. Впрочем, семья большая, жить трудно, а он — старший сын».
После ужина, когда отец, экономя свечу, сел у окна с книгой в руках, Михаил подошел к нему:
— Папа, у меня к вам большая просьба — купить форму для пустаков. Буду, как Лойко, на хлеб зарабатывать. Он сказал, что у меня получится, я работал вместе с ним.
Отец поднял на сына строгие светлые глаза:
— Значит, вот ты где неделю пропадал! Эх, Миша! Учил-то я вас для чего? Когда я тебя привел в первый класс, что пан Кухарчик сказал? Забыл? А я помню. Он мне сказал так: «Пан Турко, у вас очень способный мальчик. Я удивляюсь, откуда он, сын белорусского крестьянина, научился бегло читать по-польски? Но этого мало. Я удивляюсь, откуда мальчик так хорошо знает счет? Я беру его сразу во второй класс!» Тебя Кухарчик бил деревянным молотком по рукам? Не бил. Потому что ты учился отлично. И я, Миша, хочу сделать из тебя ученого человека, чтобы тебя все уважали в селе, может быть, даже, как пана Кухарчика. У него самая главная должность — учитель. А ты мне — купи форму. Она же дорогая, я знаю. А вдруг не потянешь?
— Антон поможет, — робко возразил старший сын.
— Ему только семнадцать, надорваться долго ли? Да и в хозяйстве помощник нужный, мне вдвоем с Ваней разве управиться?
— Папа, — Антон, предупрежденный братом, пришел ему на помощь, — у нас получится. Мы свои злотые будем домой приносить. Мы сдюжим. Мы же Турко, а не какие-нибудь бездельники. — Он расправил неширокие плечи и даже привстал на цыпочках.
— Ну, что с вами робить? — Отец с сожалением посмотрел на книгу, потом в окно, за которым темнело, начал моросить дождь. — Я у деда вашего землю с трудом выпросил, чтобы на ней работать и вас учить. Он мне тогда говорил: «С пера сыт не будешь, а земля всегда прокормит». Видно, и правда. Одно радует: что не в работники к графу Пляттер-Зибергу идете. Пустаки делать — занятие серьезное и самостоятельное. Ладно, рискнем.
Два года, с ранней весны до самой слякотной осени, Михаил и Антон ходили по деревням и селам, делали пустаки. Эта трудная жизнь, тяжелая, изнуряющая работа почти не оставляли места для мыслей о будущем: если и загадывали братья что-либо, то на месяц вперед, не больше.
Но пришел 1939 год, наступил сентябрь, и вместе с частями Красной Армии, освободившей Западную Белоруссию, пришла Советская власть, пришла свобода, пришла другая жизнь в село Домаши, в судьбу большой семьи Антона Викентьевича Турко.
Отец посветлел лицом. О Советской власти он так говорил односельчанам.