Чем измерить тот след, который человек, уходя, оставляет на земле? Хорошо тем, у кого рукотворная профессия. Стоят выстроенные дома, растут посаженные леса, радуют глаз краски холста, остается написанное слово, живет музыка. А чем оценить учительскую жизнь? Памятью? Количеством учеников? Кем они стали или, вернее, какими они стали? Все верно, все в счет. И все имеет непосредственное отношение к Эдуарду и Марии Ратассепп. Но есть еще один, более точный, более чистый камертон.
В семье Ратассеппов было восемь детей. Двое умерли, двоих кинула на чужбину последняя война, четверо оставшихся на острове и учившихся писать и считать в той же Тумальской школе, где преподавали родители, стали педагогами. Сыновья Яан, Вяйно и Ааду, дочь Эви.
Родители считали, что дети сами должны выбирать свой путь. И советы давали, если их об этом спрашивали. А дети советов не спрашивали. Они учились делу родителей, как учатся ремеслу в семьях, где профессия передается из рода в род. Перед их глазами был пример отца и матери, которые честно и достойно прошли выбранный ими самими нелегкий путь. Без тщеславия, суетности, с твердым пониманием своего назначения, с твердым убеждением: человек должен жить со спокойной совестью и сознанием выполненного долга. Их дети росли, разделяя эти взгляды. И поэтому пошли по учительскому пути, в чем-то повторяя, в чем-то обгоняя родителей.
Нет в Эстонии такого школьника, который не знал бы фамилии Ратассепп. Она стоит на всех учебниках химии. Вяйно Ратассепп — кандидат педагогических наук, заместитель директора республиканского института усовершенствования учителей — пришел в науку после восемнадцати лет работы в школе. Отец думал о системе индивидуального преподавания, сын взял это темой диссертации, успев обрадовать своей защитой мать.
И теперь все рабочие тетради по химии на эстонском языке — дело Вяйно Ратассеппа. Все учебники и все рабочие тетради! А он мечтает о новом, последнем учебнике, о курсе обобщающем, систематизирующем знания. На его рабочем столе — сборник: «О нравственном воспитании в семье и в школе», составитель В. Ратассепп. Другой сборник с его статьей: «О педагогических аспектах борьбы с алкоголизмом».
Еще в те времена, до прихода Советской власти в Эстонию, когда хождение в церковь считалось обязательным, Эдуард Ратассепп говорил: надо думать не о показной вере, надо отчитываться перед своей совестью. В их семье спиртного на стол никогда не ставили. И когда отмечали восьмидесятилетие Марии в школе, в актовом зале, на столах не было ни бутылок, ни рюмок. Мать сказала: «Я не знаю, как сейчас принято. Я хочу, чтобы все было так, как всегда у нас дома было».
Мы едем в Оресаара на старенькой машине Яана, и он поднимает в приветствии левую руку и не опускает ее на руль, потому что все едущие и идущие нам навстречу ему знакомы. Это его ученики. Яан Ратассепп, хозяин дома на острове, учитель физики и математики, прекрасно окончив Таллинский педагогический институт, остался на всю жизнь сельским учителем. Тридцать семь лет учительской жизни, тридцать семь сентябрей, тысячи контрольных, отметок, сотни судеб, тысячи светлых ребячьих глаз.
Мы попытались с Яаном записать, кем работают его ученики: зоотехник, продавец, морской капитан, летчик, доярка, учительница, преподаватель вуза, портниха, инженер, опять учительница, строитель, мелиоратор, партийный работник... А потом поняли, что это невозможно: попробуй перепиши все тридцать семь выпусков, попробуй запомни, кто кем стал. Одно ясно: почти все окрестные молодые педагоги учились у него.
Кто сказал, что его судьба, судьба продолжателя сельской династии, не заметней других?
Когда Эдуард Ратассепп должен был по состоянию здоровья оставить школу, он предложил свои услуги сельской библиотеке. Ему сказали: для настоящей библиотеки и помещения-то нет. Ратассеппы отдали под библиотеку одну из комнат своего дома. Через пару лет несколько полок растрепанных книг превратились в серьезную, прекрасно классифицированную библиотеку, насчитывающую 18 тысяч томов. Сейчас библиотеки Ратассеппа нет, ее, как и школу, закрыли за ненадобностью, ибо рядом — Оресаара. Радоваться этому? Наверное, все закономерно. Но все-таки как грустно, что разлетелись по разным библиотекам книги, подклеенные руками Эдуарда Ратассеппа, отмеченные его вкусом и его образованностью.
Осталась на острове дочь Эдуарда и Марии Ратассепп, Эви, двадцать лет проработавшая в библиотеке, основанной отцом. Теперь Эви четырнадцатый год работает воспитателем в интернате, где надо не только проверять уроки, но и пришивать мальчишкам пуговицы, латать протершиеся локти, разнимать и мирить. Они уходят из интерната, сорванцы и тихони, лентяи и зубрилы, и с ними что-то уходит. А потом вдруг приезжает вытянувшийся парень с усиками и ломающимся баском приглашает на свадьбу.
На полгода пережило мать больное сердце Ааду, преподавателя Таллинского мореходного училища, самого младшего и, как говорят братья, — самого талантливого. Но жизнь Ратассеппов-старших повторяется не только в детях — во внуках.