Разумеется, я принял Сатмаза и Кокая, словно дорогих гостей. Все им показал и рассказал, окружил вниманием и заботой, приглашал на военные советы и делился некоторыми планами. Вожди это оценили и послали к своим кочевьям гонцов, видимо, за подкреплением, которое присоединится к нам перед Перекопом или уже в Крыму. А потом начали подходить другие отряды, не только черные клобуки, но и молодые батыры от соседей. Всех нужно встретить и с каждым поговорить, пообещать богатую добычу и красивых девок — полонянок. Степнякам, особенно молодым, мои обещания пришлись по душе и в конце лета на реке Саксагань, помимо воинов орды, собралось еще две с половиной тысячи степняков. Пришла пора выступать. Ждать отставших смысла не было, кто захочет, догонит в пути. Однако произошла заминка.
В тот день, когда я собирался провести последний военный совет и объявить о дне, когда войско покинет реку Саксагань, появился еще один гость. Изяслав Мстиславич прислал сотника Ольбьеря Шерошевича, который привез слово царя.
Я уже понимал, что ничего хорошего не услышу. Но принял сотника, который был черным клобуком.
— Приветствую тебя, Вадим Сокол, — Шерошевич, молодой черноусый воин, слегка кивнул.
— И тебе привет, Ольбьерь Шерошевич. С чем приехал?
— Царь Всея Руси Изяслав Мстиславич шлет тебе свое слово.
— Говори.
Сотник помолчал, собрался и ответил:
— Не ходи против ромеев, Вадим. Не буди лихо и не вноси раздор в наш союз. Мне от крымских торговцев выгода, а ты несешь разор и убыток. О чем мы с тобой говорили — все в силе, я ничего не забыл. Но Крым не для тебя, отступись.
Шерошевич замолчал, а я спросил:
— Это все?
— Да.
— К вождям черных клобуков, кто решил со мной в поход идти, тоже слово есть?
— Есть.
— Мне его скажешь?
— Нет. Оно только для них.
Итак, Изяслав решил мне помешать. Что было, то прошло, и ромеи для него ближе, чем венеды. Царь надеется, что я отступлюсь и, наверняка, Шерошевич будет угрожать вождям черных клобуков. Расклад дрянной, но чего-то подобного я ожидал. Поэтому отпустил царского посланца и через час был в Киеве.
Царь находился в столице. Однако меня не принял. Как так? А вот так! Видимо, он опасался, что я напущу на него какие-то чары или сумею отговорить.
Меня это разозлило. Давно такого не было, что кто-то из сильных мира сего отказывал мне в разговоре. Но я быстро успокоился, оторвался от царских шпионов, которые пошли по моему следу от детинца, и ближе к полуночи оказался на одном из торговых складов ладожских Соколов. Здесь встретился с Валентином Кедриным и нашими разведчиками, которые подтвердили мои предположения. Ромеи снова близки к трону, обещают царю золотые горы и он склоняется на их сторону. При этом венедов оттесняют, а городского тысяцкого Федора Брагина, нашего человека, отправили в Муром.
Выслушав варогов, я велел им выйти и остался один на один с Кедриным. Убийца проверил, насколько плотно закрыта дверь, подошел ко мне и вопросительно кивнул:
— Что скажешь, вождь?
— Ты должен убрать Изяслава. Сможешь?
— Смогу, — Кедрин усмехнулся.
— Как ты это сделаешь?
— Все зависит от того, чего ты хочешь.
— Следы убийства должны привести к ромеям.
— Понял, — убийца потер ладони и сказал: — План такой. Ромейское посольство неподалеку. Мы похитим воина из охраны, а когда убьем царя, подставим его под меч дружинника. В то, что виноваты ромеи, многие не поверят, ибо убийство царя им не выгодно. Но ничего лучше придумать нельзя. Изяслав умрет, а киевляне кинутся громить посольских. Прольется кровь и обратной дороги не будет.
Вспомнив, как мы убрали епископа Нифонта и рыцарей Бернарда Клервоского, я уточнил:
— Новгородский вариант?
— Да.
— Действуй, Валентин. Когда все сделаешь?
— Завтра ночью.
— Только смотри, чтобы чисто сработали.
— Не переживай, вождь. Лучше скажи, куда нам потом из Киева выдвигаться.
— Пока оставайтесь здесь. Переберитесь в деревеньку за городом, вароги помогут, и там продолжай учить своих парней. А когда понадобитесь, я вызову.
— Понял тебя, вождь.
Мы расстались, я отдал приказ командирам «Святослава» и «Карателя» идти в Крым, назначил точку встречи и вернулся в степь, где меня уже ждали. Сатмаз Каракозович и Кокай Мнюзович пришли поговорить, точнее, уведомить о том, что они должны уйти.
— Неужели вы так сильно опасаетесь царского гнева? — спросил я вождей, после того как выслушал их.
Ответил Сатмаз:
— Опасаемся. На его земле наши кочевья, в которых жены и дети, придется смириться. Деньги, которые нам заплатил Сероштан, конечно, вернем. А ты разве не боишься царя?
— Нет.
— А зря. Он и тебя достать может.
— Может. Но не успеет, и вы не торопитесь серебро возвращать.
— Почему?
— Срок жизни Изяслава Мстиславича уже отмерян.
Берендеи переглянулись и Сатмаз Каракозович, понизив голос, поинтересовался:
— Нам известно, что ты человек необычный. Но разве тебе известно, когда он умрет?
Молча, я кивнул и берендеи, снова обменявшись взглядами, ушли.
