Шарль Женевьева Луи Огюст Андре Тимоте д’Эон де Бомон родился 5 октября 1728 года в Тоннере в небогатой дворянской семье. Воспитывался шевалье в Париже в коллеже кардинала Мазарини, он был прекрасным наездником и фехтовальщиком, а также имел склонность к изящной словесности и истории, и даже опубликовал несколько эссе в «Анне литерер» Фрерона.
Был он среднего роста, с тонкими чертами лица, довольно округлыми формами и жиденькой бородкой, говорил фальцетом, и никто никогда не слышал о его любовных похождениях. «Ты, целомудренный, как Лукреций…» – писал ему его друг Тюрке де Майерн.
Современная сексология обнаружила бы у шевалье д’Эона полное отсутствие темперамента и поставила бы ему диагноз – эонизм. Это психическое расстройство, получившее название как раз по его имени, наблюдается у лиц мужского пола со слабо выраженной сексуальностью, они больше ощущают себя женщинами, чем мужчинами, но при этом отнюдь не всегда имеют тягу к гомосексуализму. В женском платье д’Эон чувствовал себя как рыба в воде и обожал эти переодевания. Существовала даже легенда, будто однажды на маскараде сам Людовик XV принял его за девицу и попытался за ним ухаживать.
Несомненным является то, что физические данные д’Эона навели творцов тайной дипломатии на мысль использовать шевалье в своих целях, выдав его за женщину. В женском обличье он был отправлен в Россию к царице Елизавете Петровне с поручением добиться восстановления между двумя странами дипломатических отношений, находившихся в ту пору в сильно расстроенном состоянии.
В 1775 году девица Лия де Бомон, бывшая не кем иным, как шевалье д’Эон, отправилась в Санкт-Петербург, везя в своих дорожных сундуках роскошные женские наряды. С собой в дорогу она взяла томик Монтескье «О духе законов», в обложку которого было вложено тайное послание Людовика XV русской государыне. При весьма туманных обстоятельствах Лия де Бомон смогла стать чтицей Елизаветы Петровны и завоевать ее полное доверие. Общеизвестная страсть императрицы к маскарадам придает этой истории определенное правдоподобие, а то, что миссия д’Эона была успешно выполнена, не вызывает никаких сомнений, так как в Семилетней войне Россия выступила на стороне Франции, союзницей которой она оставалась до самой смерти Елизаветы. Спустя несколько месяцев после приезда в Россию Лия де Бомон отправилась в обратный путь на родину, увозя с собой все тот же томик «О духе законов» с запрятанным в него письмом российской императрицы.
Вернувшись домой во Францию, бывшая царская чтица остановилась в гостинице в Онз-ан-Брее и, спрятав «женские тряпки» в сундук, обитый кожей, вновь превратилась в шевалье, и уже он, в форме драгуна, вручал послание императрицы Людовику XV.
20 июня 1756 года шевалье опять отбыл в Санкт-Петербург, но уже в качестве секретаря французского посольства, и был представлен императрице как брат мадемуазель д’Эон, читавшей в прошлом году романы Ее величеству.
После года успешных переговоров, за которые он получил от царицы в подарок триста золотых экю, дипломат удостоился милости Людовика XV: король произвел его в чин лейтенанта драгун, а также наградил солидной суммой денег и золотой табакеркой, усыпанной жемчугом и украшенной портретом его величества. Вернувшись в Россию, шевалье получил от императрицы предложение занять должность при ее дворе. Он отказался от этой милости и обратился к кардиналу де Берни, занимавшему пост министра иностранных дел, с просьбой пожаловать ему капитанский чин, который вскоре и получил.
Несмотря на хрупкое телосложение и высокий голос, капитан д’Эон снискал славу храброго офицера, чьим воинским подвигам не было числа; в 1763 году за отвагу и находчивость при взятии Вольфенбютеля он получил из рук короля Крест Святого Людовика. Будучи отозван во Францию, он вернулся к дипломатической деятельности, официальной и тайной – одновременно; Людовик XV направил его в свое посольство в Лондоне, где на первых порах он работал под началом герцога де Ниверне, а потом стал советником у его преемника графа де Герши, который ни в коем случае не должен был прознать о том, чем занимались в Англии помощники маркиза де Ларозьера.
Для придания д’Эону большего авторитета ему присвоили титул министра-советника; до прибытия в Лондон де Герши шевалье исполнял обязанности поверенного в делах и блестяще справился с этой ролью, проявив себя настоящим дипломатом.
Он продолжал вести себя как первое лицо в посольстве и после того, как в Лондон прибыл Герши, что стало причиной серьезных проблем. Людовик XV решил отозвать д’Эона на родину. Принимая во внимание, что шевалье тайно хранил у себя все документы и письма де Ларозьера, в том числе и планы высадки французских войск в Англии, разумнее было бы вести себя с ним поделикатнее. Возможно, получи д’Эон повышение по службе, он вернулся бы во Францию со всеми секретными документами, и никаких бы трудностей не возникло.
