Впрочем, наших друзей сейчас вовсе не интересовала «виновница торжества». Они стояли на самой кромке вылизанного до блеска и пустого в этот ранний утренний час причала и внимательно смотрели на противоположную сторону канала. Журналист – в компактный, но мощный бинокль, а Редин – лишь приподняв левую руку, защищая глаза от косых лучей низко висящего над горизонтом утреннего солнца. Прошло минут пять. Гера оторвался от окуляров, вопросительно посмотрел на Сергея и не очень уверенно произнес:
– По-моему, все спокойно.
Редин ответил долгим тревожным взглядом:
– Боюсь тебя сразу огорчать, но некоторые моменты мне очень не нравятся.
Талеев вновь поднес бинокль к глазам, а Сергей продолжал:
– Наружный левый борт перегрузочного судна выкрашен совсем недавно.
– Ну, знаешь, чего здесь только не покрасили к приезду-то…
– Еще вчера днем он был в ржавчине и сурике, и никаких разговоров или распоряжений о срочной покраске не было. Перед докладом у командира Беломорской базы я был на судне, беседовал с начальником мастерской.
– Распоряжение могли отдать уже вечером.
– Помимо распоряжения надо было предоставить соответствующий объем краски, кистей, подогнать покрасочный плот… Ничего этого на самом перегрузчике не было.
– Не аргумент: сильно приспичит – все подвезут!
Редин задумчиво кивал, поглядывая через водную гладь:
– Краску хорошую подобрали. Немаркая, сливается с прошлой, но, если внимательно присмотреться, заметно полосу краскораздела. Получается, что две трети покрасили, а остальное – нет. Вот это уж вовсе нереально: на флоте всегда нашли бы способ завершить, а не бросить, не доделав. Развели бы чем придется. Потому что точно знают: лучше совсем не начинать, чем немного не доделать. Вопросов и «вони» гораздо меньше. Давай-ка мы позвоним…
– На перегрузчик?
– У них на борту нет городского телефона. Есть только связь с бригадой ремонтирующихся судов. Вот мы дежурному по бригаде и позвоним: ему каждые четыре часа со всех кораблей должны поступать доклады от старших на борту.
Сергей достал мобильник и набрал номер. Талеев тоже приложил ухо к корпусу телефона.
– Дежурный по бригаде капитан 2-го ранга Лебедев!
– Это капитан 2-го ранга Редин. У вас должны быть списки лиц, имеющих право на круглосуточную проверку всех судов и объектов бригады. Найдите там мою фамилию.
– Есть, так точно!
– Тогда сообщите мне о регулярных докладах с перегрузочной плавмастерской на 10-м причале.
– Одну секунду: мы ведем график таких докладов в специальном журнале… Вот! Каждые четыре часа стоит плюс. Значит, помощник дежурного принял доклад.
Редин скривился:
– Поинтересуйтесь у этого помощника, кто лично ему докладывал о замечаниях.
– Он говорит, что начальник мастерской капитан 3-го ранга Селиверстов.
– А ваш помощник знает его голос?
– Нет. Но…
– Как же тогда он может утверждать, что это именно Селиверстов?! – Сергей повысил голос. – Немедленно лично свяжитесь с мастерской и позовите к телефону СЕЛИВЕРСТОВА. Хоть с толчка пусть снимают! Связь со мной не прерывайте. Сейчас разберемся.
Дежурный по бригаде начал переговоры с плавмастерской по другому телефону. До уха Редина долетали лишь обрывки их нервной беседы. Наконец в трубке послышалось негромкое:
– Вы слушаете? Доклады моему помощнику в указанное время производил дежурный по кораблю. Но по личному распоряжению самого Селиверстова!
– Лебедев! Для чего вас лично инструктировал комбриг перед заступлением на вахту?! – Сергей уже не сдерживался. – «По личному распоряжению самого Селиверстова!» – передразнил он. – Какая… фигня! Где начальник мастерской, я вас спрашиваю?!
– Он… он… отдыхает… спит.
– Немедленно разбудить и в трусах доставить к телефону, ясно?!
– Так точно!
Еще через пять минут голос дежурного Лебедева был чуть слышен и предельно печален:
– Начальника мастерской капитана 3-го ранга Селиверстова нет на борту. Он убыл куда-то в середине ночи. С кем-то. Я не могу добиться от их службы членораздельного ответа…
– Не волнуйтесь! – перебил Редин. – Член вам разделят. А пока слушайте и мгновенно и точно исполняйте. – Сергей отдавал распоряжения рублеными короткими фразами: – Звоните домой командиру бригады. Доложите ситуацию с отсутствием на борту ПМ начальника мастерской. Попросите комбрига немедленно прибыть на службу. И сразу связаться лично со мной по этому телефону. Исключительно со мной! Кстати, на борту соседней подлодки кто старший?
– Сам командир. Я с ним лично разговаривал…
– Где экипаж?
– Еще в казарме.
– Звоните командиру лодки. От имени комбрига прикажите выставить дополнительного вооруженного верхнего вахтенного. На борт никого не пропускать. Даже своих! С борта никого не спускать. Даже командира! Особенно не разрешать проход через лодку никому из экипажа плавмастерской. На лодке объявить учебную боевую тревогу. Всей службе находиться на своих постах! Все!! Вплоть до следующего телефонного звонка от меня или комбрига. Или до моего личного прибытия на их борт. Экипаж оставить в казарме. Ясно?!
– Так точно!
