– Никто больше ни о нашем разговоре, ни о происшествии знать не должен! – И, не дожидаясь ответа, Сергей выключил телефон. Потом повернулся к журналисту: – Извини, Гера, что я командую, но это – обязательный минимум, который надо выполнить незамедлительно. Я постараюсь чуть позже все объяснить, но, если существует хоть минимальная вероятность произойти тому, о чем я думаю, нам всем здесь… – Редин так и не подобрал приличного выражения и только в сердцах махнул рукой. – Ты должен немедленно связаться с руководством завода СМП. Ничего не объясняй. Пока. Воспользуйся своим, этим…
– «Красным кодом».
– Да! Потребуй НЕМЕДЛЕННО подогнать сюда к нам какой-нибудь катер, чтобы перебраться на ту сторону. Нет! Не катер. А мусоросборник, вот! Мы как-нибудь поместимся в его малюсенькой рубочке. А все объяснения – потом. Давай, Гера, действуй!
Талеев без возражений взялся за трубку сотового телефона.
Через пару минут вопрос был решен, а еще через десять с правой стороны появилось еле видное над водой самоходное плавучее сооружение, которое и было мусоросборником. На берегу Редин поднял вверх руки, чтобы его заметили, и указал на отдаленный край открытого плавучего дока, за который и надо было причалить. На мусоросборнике его поняли и выполнили команду безупречно.
Рубка действительно была так мала, что приходилось стоять, вплотную прижавшись друг к другу. И то входная дверь в нее не закрывалась. Сергей что-то быстро объяснил рулевому, и нелепый «самоплав» начал движение. Вместо того чтобы прямо направиться к необходимой точке, он совершил неторопливый круг по акватории канала, потом описал большую параболу, вытянутую по направлению к выходу в залив, и лишь после этого приткнулся к сваям причала на Южных Яграх. Причем на значительном расстоянии от лодки и мастерской. Дальше он пробирался – по-другому не назовешь – впритирку к причальным сваям, обходя пришвартованные на его пути буксир и дебаркадер, вплотную к их корпусам. В итоге мусоросборник уткнулся острым носом как раз между сцепленными подлодкой и перегрузочным судном.
В этом месте с борта ПМ свисал веревочный трап. Сергей пожал руку рулевому и начал подниматься вверх. За ним последовал Талеев. Едва Редин ступил на палубу, зазвонил его телефон.
– Слушаю, товарищ капитан 1-го ранга. Да, именно я этот переполох устроил. Вы меня давно знаете, Петр Алексеевич, еще когда не комбригом здесь были, а простым штурманенком в Гаджиево. По-вашему, я похож на человека, раздувающего из мухи слона? Спасибо, что наоборот. Поверьте на слово: обстоятельства чрезвычайно тревожные! Но подтвердить или, если очень повезет, опровергнуть что-то конкретными фактами я смогу через… 20 минут. До этого прошу вас не предпринимать никаких действий. И воздержитесь пока от докладов «наверх». Да, прошу лично! Потом все сможете свалить на меня, как на психа. Да-да, и на матросское разгильдяйство, и на офицерское пьянство, и общий низкий моральный дух. Спасибо. До связи!
К ним с журналистом уже приближался вызванный дежурным командир перегрузочного судна.
– Зачастили к нам, товарищ капитан 2-го ранга!
Редину не нравился этот молодой офицер. Какой-то слишком суетливый, не к месту угодливый.
– Значит, есть основания, – сухо сказал он. – Пройдемте в вашу каюту, командир.
Туда же он распорядился по очереди вызвать дежурного, помощника, вахтенного у трапа и вестового.
По мере того как моряки немногословно отвечали на вопросы, Талеев тут же делал звонки с мобильника в соответствующие заводские службы. Ни о какой срочной ночной покраске судна никто не знал. Ни люди, ни материалы, ни плавсредства для этого не выделялись. Да и вообще, должность главного строителя причальных сооружений называется совсем по-другому, и этот человек сейчас находится в очередном отпуске. А его заместителю 25 лет, он худой и маленького роста!
– Старшина, – продолжал допытываться Редин у помощника дежурного, – как твой начальник мастерской к этому, в белой каске, обращался, вспомни.
– Да никак вроде, – неуверенно отвечал матрос, – но они точно друг друга знали! Весело так говорили. Меня сразу в рубку отослали.
– Откуда ты тогда знаешь, что они корабль красить прибыли?
– Так строитель это сразу сказал. И еще бумагу показывал.
– Какую бумагу?
– Не знаю, он ее начальнику мастерской показывал. А тот потом позвонил мне по телефону в рубку и приказал в журнале сделать запись, что начата покраска бортов. Я и сделал. А как они уходили – не видел, я…
– Ладно, иди пока.
Уже шагнув к двери, старшина резко повернулся:
– Ой, товарищ капитан 2-го ранга, я вспомнил! Наш-то говорил: «Па́ша, мол, привет!» Ну, или что-то в этом роде…
Мгновенно отреагировал Талеев:
– Па́ша или, может, Паша́?
– Во-во, точно, Паша́!
– Т-а-а-к!
