Звонок мобильного телефона Талеева раздался в 4 часа 38 минут.
– Гера! Я вспомнил! – Это был Редин. – Не то что вспомнил, а мне приснилось…
– Ну, это нормально: в полпятого утра другу по телефону сны рассказывать, – недовольно перебил журналист хриплым невыспавшимся голосом. – Чего затих? Давай-давай, я слушаю.
– Мой сон ко всему не имеет никакого отношения. Он просто вернул мне постоянно ускользавшую мысль. Помнишь, я говорил?
– Ага, конечно. Я помню все ускользающие мысли моих друзей, знакомых и немногочисленных родственников.
– Да послушай же ты! В личном деле Азера есть длинный список войсковых частей, где он служил. Я еще вам расшифровал несколько из них, которые мне известны. А потом мне все время казалось, что я что-то пропустил. Что-то, каким-то краем мне знакомое, но неузнанное. Ну, ни за что не мог зацепиться. А теперь…
– Ты короче можешь? Я уже серьезно весь – внимание.
– Да это коротко. Одна из войсковых частей в конце списка это стационарная береговая база – хранилище радиоактивных отходов, включая урановые стержни из реакторов атомных подводных лодок. – Талеев молчал. – Понимаешь. Он там служил. В губе Андреева. Значит, в качестве химика-начальника радиометрической службы выезжал на перегрузки АПЛ по всему Кольскому полуострову и в Северодвинск! Мы-то считали, что здесь он был как подводник, а он работал на перегрузке!
– Ну, будем считать это лишним штрихом в его служебно-рабочей биографии. Мы же и так знали уже, что он здесь как рыба в воде.
– Гера, – голос Сергея неожиданно стал тихим и спокойным, – эти свои знания мы попытались использовать для его обнаружения. И как-то подсознательно решили, что и он использует их для… проникновения, адаптации, подготовки своей операции. А если…
– Ну!!
– …если его «перегрузочные знания» – это и есть основа операции. Основа подготавливаемого теракта?!
На линии воцарилась тишина. Первым заговорил Талеев, строго и серьезно:
– Это реально?
– Если коротко, то – да!
– Но как, почему?
– Ох, Гера! Сейчас на заводе находится лодка, на которой процесс перезарядки активных зон реакторов только-только вступил в основную фазу и был временно прерван из-за всех этих торжественных событий.
– Это как-то влияет…
Редин не дал ему договорить:
– Представь больного на операционном столе. Разрезали, вскрыли грудную клетку, добрались до сердца, начали резать-перекраивать, а тут бригада на обед уходит. Они вернутся через полчаса и продолжат. Не зашивать же из-за этого? Так и оставили больного на столе – распахнутого всей душой (и телом!). Понятно, что за ним пока и медсестры следят, и анестезиологи…
– Достаточно! Почему я об этом ничего до сих пор не знаю?!!
Редин молчал, Талеев сам быстро понял бессмысленность вопроса:
– Серж, что ты предлагаешь?
– Пока хотя бы посмотреть на эту лодку и на перегрузчик, который с ней рядом стоит. – И Редин добавил совсем виновато: – Гера, ведь я был недавно на этом перегрузчике. Это мое «заведование», и я его проверял.
Не отвечая, журналист распорядился:
– Через тридцать минут мы с тобой встречаемся у проходной завода. Будем посмотреть. В зависимости от результатов примем решение. Пока только мы вдвоем, ребята пусть по плану работают. Ясно?
– Да. Уже выхожу.
Они встретились в 05:41. С журналистом пришли и все остальные члены Команды, но им он приказал оставаться на входном КПП и действовать пока по выработанному плану. Сам Талеев с Сергеем отправились прямо на рабочие причалы завода СМП.
Строго говоря, официальное название предстоящего праздничного мероприятия – «спуск на воду новой атомной подводной лодки» – никак не соответствовало готовящемуся событию. То есть никто не будет катить на колесиках океанскую громадину из цеха, а потом медленно погружать ее в мутные воды канала. Субмарина уже стояла на воде! И со стороны выглядела вполне законченно построенным кораблем. Но это лишь снаружи. Установка, а главное, доводка множественных элементов ее «внутренней начинки», происходила именно здесь, у причала, и занимала по времени довольно длительный период.
А посещение Президента приурочили (или наоборот?) к торжественному акту приема новой боевой единицы в состав Военно-морского флота России. До сих пор она официально принадлежала заводу-изготовителю, а теперь на ее корпусе будут развеваться военно-морской флаг и гюйс, распоряжения военных начальников станут неукоснительно выполняемыми приказами, даже сам рабочий день будет приведен в полное соответствие с установленным в стране флотским распорядком. И уж кому-кому, как не Верховному главнокомандующему следует «освятить» такое примечательное событие!
