— Рапорт мы читали, — проговорил Бойко. — А все же, перескажите нам, что сказали потерпевшие о том, что же там искали бандиты. Об ограблении, как мы поняли, речь не шла? Нечего там грабить.
— Они что-то там искали. И еду не взяли, хотя были и яйца, и куриные тушки, и хлеб, конечно. Просто разбросали вещи, а начали с двух стариков. И когда у них чего-то не нашли, стали всех потрошить. Одна тетка сказала, что вроде слышала, что бандиты заикнулись про какие-то иконы.
— Ерунда какая-то, — пожал плечами Грушин. — В огороде бузина, в Киеве дядька. Нет, это совсем из другой оперы.
— Странная банда, — тихо сказал из своего угла Зыков, и все посмотрели на него. — Банда, говорю, странная. Ничего не взяли, напали в прямой видимости от пропускного пункта. Причем явно они могли напасть на селян и раньше. В таком месте, где это нападение никто бы не увидел. Но они выбрали именно такое расстояние до пропускного пункта, которое позволило им и обыск провести, и вовремя скрыться. Они же точно знали, что на КПП нет машины, а они на своей полуторке успеют скрыться, пока солдаты сдают кросс по пересеченной местности. И, как тут своевременно заметили, об этой банде или ей подобным тут слыхом никто не слыхивал: ни милиция, ни контрразведка, ни территориальные органы НКВД. Ведь так, Василий?
— Ладно, спасибо, лейтенант, — Бойко пожал руку Белоусову. — Можете быть свободны.
Пока Зыков дошел от своей квартиры до штаба бригады, патрули дважды проверяли его документы. Причем рассматривали они его снаружи довольно подозрительно, особенно внимательно и с каким-то интересом рассматривали наградные планки на груди старшего лейтенанта. Для многих введенные еще в июне 43-го года нагрудные планки, заменяющие сами ордена и медали, были в новинку. Предъявленное удостоверение сотрудника Смерша тоже большого эффекта не произвело. Старший патруля рассматривал удостоверение, сравнивая предъявленные документы с заученными признаками подделки, применяемой немецкой разведкой. Работа патрулей радовала. Значит, в комендатуре прониклись важностью задачи и инструктировали своих бойцов и офицеров со всей серьезностью.
Застегивая карман гимнастерки, куда сунул удостоверение, Зыков поспешил в сторону штаба. Проходя мимо развалин одного из полуразрушенных жилых домов, он обратил внимание на мужчину в запыленном костюме и шляпе, который вышел из развалин, огляделся по сторонам, отряхивая колени и рукава пиджака. Убедившись, что на улице нет прохожих, он торопливо сбежал на тротуар и пошел уже спокойной и какой-то ленивой походкой.
Алексей, успевший, встать за угол покосившейся тумбы для объявлений, смотрел вслед мужчине, удивленный такой странной метаморфозой. Спешил, воровато оглядывался, а потом пошел с видом гуляющего, даже скучающего человека. И костюм на нем не просто пиджачная пара, а добротный, какой-то профессорский костюм. И явно шитый у мастера, а не купленный в магазине. Обернувшись в сторону удаляющегося комендантского патруля, лейтенант понял, что пока он догонит патруль, пока объяснит ему задачу, пока они вернутся назад, мужчины может и след простыть.
Алексей сунул в рот два пальца и пронзительно свистнул два раза. К его радости, старший патруля обернулся на свист. Зыков замахал руками что есть силы и с максимальной убедительностью, подзывая патруль. Он заглянул за угол, убедился, что неизвестный не пропал из поля зрения, и снова стал энергично махать патрулю. Наконец офицер что-то сказал своим трем бойцам, и они побежали на призывы сотрудника Смерша.
— Слушаю вас, — холодно, с явно скрываемым презрением сказал капитан, старший патруля.
— Извините, товарищ капитан! — Зыков улыбнулся, прижимая руки к груди с видом горячо раскаивающегося человека. — Некрасивый поступок с моей стороны, но выхода другого не было. Мне нужна ваша помощь! Там мужчина в черном костюме и шляпе. Он из этих развалин выбрался. Его личность нужно срочно установить. Очень подозрительный. Я пойду за ним, чтобы не потерять из вида, а вы постарайтесь обогнать его каким-то образом и остановить. Если вы за ним пойдете, он заподозрит неладное и может скрыться. И надо бы сейчас хоть бегло осмотреть развалины. Что он там мог делать?
Капитан повел себя хорошо, Зыков это оценил. Как у него глаза загорелись. Он чуть сдвинул фуражку на затылок, потом решительно вернул головной убор в подобающее уставу положение и приказал двум бойцам:
— Яшин, Холодов, осмотреть развалины на предмет признаков вражеской деятельности. Сержант Яшин старший. Костров за мной по соседней улице.
— Стойте, — остановил капитана Алексей.
