Увидев проезжающую по улице полуторку, он замахал рукой, останавливая машину, потом запрыгнул на подножку и предъявил водителю — пожилому усатому мужчине — удостоверение. Махнув рукой патрульным, он спрыгнул с подножки и поспешил за угол, чтобы идти за незнакомцем на предельном расстоянии, не вызывая у него подозрений. Патруль забрался в кузов машины, и та исчезла на параллельной улице. Ну, порядок, решил Алексей, выбежав на улицу и увидев впереди, метрах в пятидесяти, фигуру незнакомца. Когда тот скрылся за остовом сгоревшей машины, не убранной с улицы со времен боев, Зыков побежал, пытаясь сократить расстояние. Через пять минут он увидел, как на перекрестке капитан с одним из бойцов остановили незнакомца. Теперь уже Зыков побежал не таясь.
— Ну, что у нас? — пытаясь восстановить дыхание, спросил он, подбежав к патрульным.
Капитан протянул ему мятый лист бумаги и потрепанную книжечку какого-то пропуска. Лист бумаги был справкой, выданной местным отделением милиции научному сотруднику, консультанту Свердловского краеведческого музея Клаусу Фромму в том, что он направлен в служебную командировку в город Севастополь на раскопки Херсонеса. А впоследствии с эвакуированными жителями перевезен в Новороссийск. Что паспорт был утерян во время боевых действий. Новый паспорт ему предписывалось получить по месту регистрации в городе Свердловске в течение трех месяцев. Основанием для выдачи данной справки послужил пропуск музея и командировочное удостоверение, значительно пострадавшее от огня. Открыв картонную книжечку пропуска, Зыков стал рассматривать выгоревшее фото, потом перевел взгляд на лицо мужчины. Сходство, безусловно, есть. Только там холеное лицо со старательно зачесанными назад светлыми волосами, а перед Алексеем стоял понурый, постаревший и давно не бритый человек с отросшими нестрижеными волосами и черными кругами вокруг глаз, что говорило об усталости, голоде и других перенесенных невзгодах.
— Что вы здесь делаете? — спросил Зыков мужчину, скорее по виду даже старика, хотя по данным справки ему было всего 53 года.
— Выживаю, как и другие граждане, — развел Фромм руками в цыпках и грязью под ногтями. — Видите ли, я никак не могу уехать в Свердловск. Сначала вот добивался справки, теперь у меня нет денег, и я никак не могу связаться с музеем. Но мне обещали помочь. Как только начнет действовать почта, телеграф. Я надеюсь на помощь музея, на то, что могут выслать денег на дорогу телеграфом. Но сейчас нет возможности покинуть город. Я надеюсь, что в ближайшие дни решится вопрос.
— Я прошу доставить гражданина в комендатуру, — протянув старшему патруля документы задержанного, попросил Алексей. — Я буду там у вас через час. Прошу извинить, гражданин Фромм, но вы пока задерживаетесь военными властями города до выяснения обстоятельств.
— Могу ли я роптать, — покивал понимающе мужчина. — Такое время, страшное время. Вы не вправе верить мне на слово, а я, увы, могу предъявить вам лишь то, что могу. Безусловно, я иду с вами с пониманием текущего момента.
Потный и запыхавшийся Зыков вернулся к тому дому, из развалин которого вышел Клаус Фромм. Двое патрульных продолжали осмотр развалин. Алексей отдышался и подключился к бойцам. Он быстро понял, что найти тут что-то такое, о чем он не знал и не подозревал, что могло иметь хоть какое-то отношение к диверсантам или намекать на возможную принадлежность к диверсантам, практически невозможно. Камни, пыль, обрушившиеся строительные конструкции, обгоревшие и лопнувшие балки, обрывки электропроводов, остатки мебели и вещей жильцов, некогда проживавших в квартирах этого дома. Все изуродовано, раздавлено, разорвано в клочья. А то, что могло сохраниться, иметь хоть какую-то практическую ценность, давно растащили другие люди. В городе ценность имело все, пока не налажен быт. Даже электрический штепсель, кусок провода, дверная ручка или дверные петли, которые можно выдрать из разбитой двери и использовать в своем доме, квартире для ремонта.
— А что мы ищем, товарищ старший лейтенант? — наконец спросил сержант. — Может, хоть намекнете?
— Если коротко, сержант, то это можно назвать тайником или схроном. Место, где возможный враг что-то прячет или прячется сам. А вот признаки схрона или тайника могут быть разные. Тут уж как фантазия твоя подсказывает. Приметы сдвинутых конструкций, отсутствие пыли. Или искусственно нанесенная пыль на те места, которые используются и на них естественная пыль не держится, сдувается.
— Ну, тут таких мест столько, что каждый сантиметр пальцами ощупывать надо, — почесал затылок под пилоткой патрульный.
