Мальчишкам стало даже немного не по себе под яростным взглядом его глаз. Как легко, как все-таки несерьезно они представляли свое путешествие. Думали, если увидят Гришку, скажут ему все, и все уладится. Думали: достаточно только с ним поговорить!.. А тут нужно было в первую очередь понять самим все глубоко, а потом уж действовать. Да и как еще нужно действовать?
— А кто это у вас диду Чуприна, о котором баба Дуня говорила? — спросил Сашка. — Рыцарь, с которым она тебя сравнивала.
— А-а! — расплылся от удовольствия Гришка, показывая выбитые зубы. Диду… Диду лыцарь, это точно.
— Как он в Египет попал?
— Та это он туда еще хлопцем попал. Он наших казаков потом в Туретчину водил. Ух и вояка, кажуть, был добрый!.. Здоровенный! Усы у него во! Чуб во! Гришка, мотая рукой, показал, какие у диду были и усы и чуб. — Ему, кажуть, за сто лет было, когда его цепами, шо хлеб молотят, в степу убили. Он гулевую землю хотел распахать без спроса. А так бы он и еще, мабуть, лет сто жил.
— Ну, а в Египет как попал?
— Очень просто. Беда с ним случилась. Рыбалил он в лимане, а поднялась буря. Вот его в байде и унесла непогода в море. Унесла и унесла… Пропал, думает, Чуприна. Чуприной его уже и тогда в хуторе звали, по имени даже баба Дуня не знает. Несет и несет его по морю, а куда — и сам не знает: море большое!.. Поднимется байда на волну, как на гору — далеко видно. Бегут по морю, будто отары овец, волны — не видать берега! Опустится байда — як у пропасть! — душно между волнами, тяжко, темно, хоть глаз выколи, и шуму морского не слышно. Как в могилке. Да-а, натерпелся он… И от так его девять дней носило по морю. Выбился он из сил, свалился на дно байды, уснул как помер. А продрал очи — фелюга! Паруса штопани, снасти оборвани, турки в ней, с борта на него смотрят, чи жив он? Это Чуприну уже из Азовского моря в Черное бурей вынесло. Взяли его в полон турки. Три года он у них работал, а потом убег. Пришлось ему, хлопцы, погулять! По всей Туретчине, во как! Курды их гоняли, он там своих нашел, сотню сбил. А курды народ — у-у! Дуже вояки, кажуть, лихие та зверские, при всех султанах они в лучшем войске. Вот они и гоняли казаков по Туретчине. Сбились наши с пути, им бы нужно на север, промеж захода и восхода идти, а их в ущелье узкое загнали, не выпрыгнешь, солнце в затылок светит. В пустыню их выгнали. И ни конца пустыне, ни краю, ей пра! Сколько им друзьяков пришлось позарывать у песок, сколько могилок ятаганами вырыть-страсть!.. Чуть все не померли без воды. Но прошли-таки, к речке вышли. Нил-река. Египет эта страна называется. Богатая там земля. Три урожая собирают, там зимы не бывает, с одного колоса в две мои пригоршни зерно не вберешь, во как! А народ худой, черный, богатеи весь урожай себе забирают. И у нас земля богатая, хлеб бывает такой выгонит, шо кубанку бросишь, она на колосьях, как на воде, держится. А живут, видишь, не все одинаково. Везде, наверно, так несправедливо живут!
Гришка замолчал, задумался, принялся грызть травинку. Он и вправду теперь не был похож на мальчишку, а на серьезного, много пережившего и передумавшего человека.
— Вот ты, Гриш, много знаешь! — воскликнул Сашка. Гришка посмотрел на него отчужденно, обронил:
— Не дурень, хотя и не учусь. Посмотрел-посмотрел на камыши и продолжал задумчиво:
— Добрая у нас земля. Она у нас сложена особо. На манер египетской. На добрую саженю — черный перегной, а ниже — песок и вода; море ж когда-то здесь было. Ежели засуха — землица тянет воду снизу, песок ей не препятствует. А ежели много дождей выпадет — песок всю воду принимает, хранит про запас. Сказочная египетская земля!.. Тут шо не камышовые заросли, закуток из куги то загадочное ему название; шо не ерик, лиман, речка или болото-то и сказ. А плавни!.. Не обойти их, не объехать за всю жизнь. Есть такие у плавнях места, шо там и человек ни разу не был, кабаны непугаными живут. Гнилым раньше Азов-море звалось. Вся гниль в нем из плавней сбиралась, дурная вода. Рыба и та не водилась. Давно это было, даже Чуприна не помнил.
— Вот видишь! — перебил его Сашка. — А нас за скифов упрекаешь!
— Ну и гонористый же ты, — ответил ему Гришка и, уже раздражаясь, оборвал:-Замовкни!.. Слухай, шо люди кажуть. А то о Гнилом море знають, а о твоих… как их… не знають. Грамотный он! Книжки читает! Меня тоже батя нескольким буквам научил, сейчас некогда ему, а то б я тоже мог читать! Не хвастайся дуже. Ты вот слухай та запоминай, шо тебе умные кажуть! Не было у нас скифов! А море Гнилым звалось! А потом поднялась страшенная буря, и всю дурную воду из моря Гнилого в Черное выплеснуло, а сюда с Дона та Кубани набралось воды доброй, сладкой, а та — дурная — на дне в Черном!
— Правильно, кто ж с этим спорит. Сероводород на дне в Черном море! успел вставить Сашка.
