— Я пришел, чтобы не допустить беззакония. И защитить вдовствующую императрицу и принцев.
Шик! Вот это мой Лин Ван! Узнаю!
Но теперь получается, что Пекин обложили две армии. Численность которых примерно одинаковая. Лин, конечно, может запросить подкрепление у наместника южной провинции, еще тысяч сто солдат.
Беда в том, что до Нанкина две тысячи ли пути. У генерала Гао солдат гораздо меньше, но зато северная граница гораздо ближе. И по выражению лица старшего братца я понимаю, что как раз сейчас он делает подсчеты.
Ситуация для меня по-прежнему критическая. Лин, конечно, будет биться до последнего солдата. И южная армия рано или поздно возьмет Пекин. Но до этого его возьмут Гао и положат всех, кого смогут достать. Меня и моих детей — первыми. Лин доблестно погибнет в бою, но мне мой князь нужен живым! Вообще не вариант — штурм императорского дворца!
Надо договариваться. Искать компромисс. Тянуть время. Да все, что угодно, лишь бы не допустить здесь кровавую бойню! И я говорю из-за ширмы:
— Мы не можем сейчас утвердить кандидатуру регента. Мой приемный сын чувствует себя гораздо лучше. И надо дождаться, когда имя регента сможет объявить император. Лично.
— Мой дядя и в самом деле выразил желание присутствовать на следующем заседании совета, — принц Ран Мин старается на князя не смотреть.
Но умница! Быстро понял, чего я добиваюсь! У Мина тоже все в порядке с арифметикой.
— А у меня другие сведения! — упрямится младший Гао, тот который министр. — Императору хуже! Мы должны принять решение немедленно! Пусть ее высочество вдовствующая императрица возьмет свои слова обратно!
— Она не возьмет! — Лин выразительно кладет лапищу на рукоять висящего на поясе меча. — Потому что здесь моя армия! И если кто еще не понял, то сам я тоже здесь!
Нет, как военный диктатор Лин неподражаем! Проблема в том, что регентство ему не потянуть. Утопить в крови сначала Пекин, а потом и всю страну, это означает стянуть все армии в зону военного конфликта и оголить границы. А там маньчжуры на низком старте. Междоусобица всегда вела страну к гибели.
И мне надо, во что бы то ни стало растащить этих четырех баранов. Есть у меня идея. К моему счастью подняли голос сторонники действующей императрицы. Ее многочисленная родня.
Вообще-то они забитые, трусливые, а, главное, мелкие чиновники. В общем, скрытая оппозиция. Всему. Но когда драконьи головы начинают грызться меж собой, хвост припоминает, что он тоже растет из дракона. И хоть пламя извергать не в состоянии, но зато дракон из-под его срёт, из-под хвоста. Братья Гао ясно чувствуют запах дерьма, потому что изо всех углов, где обычно и томятся родственники Матери Нации, раздается:
— Выборы надо отложить…
— Отложить…
— Слава императору!
— Слава императрице!
— Да здравствует князь Лин Ван!
Непонятно, чем им так уж симпатичен Лин, но мне это на руку. Решение принято. Мы расходимся. Договариваться будем в кулуарах.
На этот раз я с гордо поднятой головой выхожу через парадное. Вокруг нас слишком много людей, поэтому мы с Лином не можем сказать друг другу ни словечка. Он просто идет за мной, и я затылком чувствую его дыхание.
Боже, как же мне хочется его обнять! Но мой путь к носилкам обступили солдаты. Обниматься у них на глазах с их командиром — это за гранью. Воин должен быть суров и непреклонен, а все нежности — дома.
Мне ничего не остается, как в сопровождении маленькой армии отправиться в свой дворец на носилках. Дело к вечеру, и я нервно начинаю примерять платья. Но мгновенно себя одергиваю: а с чего ты взяла, что Лин придет?
Мало ли что он сказал, да и что он такого сказал? Что привел сюда армию, защитить меня и Сан Тана? Но он ни словом не дал понять, что придет сегодня ко мне в Куньнингун. Мне никаких свиданий не назначали и любовные записки не передавали. Но Лин так на меня смотрел! Чуть ширму не прожег глазищами!
И потом, когда мы шли к носилкам… Такое выразительное дыхание было у князя, что ошибиться я не могла. Он скучал. Ревновал. Бесился. Лин обязательно придет!
В итоге надеваю скромный халатик, служанки мои в таких ходят, волосы распускаю, пусть струятся по плечам свободно, и никаких украшений, кроме обручального кольца. Зову охрипшим от волнения голосом:
— Хэ До…
В дверном проеме появляется лысина моего евнуха и его любопытный длинный нос:
— Чего вам, госпожа?
— Пошли кого-нибудь узнать, покинул ли князь Лин Ван Запретный город?
— Не пристало вам бегать за мужчинами. Сидите и ждите.
Чем бы в него запустить? Дуэнья какая-то, а не слуга! Лезет, куда его не просят! Самой что ли к воротам сбегать?
Ну, нет моих сил, истосковалась! А если не придет⁈
Валюсь на подушку и начинаю беззвучно рыдать. Мне кажется, что прошла уже вечность с тех пор, как я здесь, в нашей красной комнате! Нет, Лин точно не придет…
И в этот момент половинки раздвижной двери буквально разлетаются в стороны, с шумом и треском! Будто ее взорвали динамитом! Лин никогда не входит, он вламывается! Рушится подбитый сброшенным шлемом столик, на котором стояла ваза с цветами! Икебана в хлам, потому что на нее сверху падают еще и латы!
