Телохранитель Сан Тана исчезает, а я накидываюсь с расспросами на Хэ До:
— Где ты был так долго⁈
— Под дверью стоял у вашего принца.
— Он не мой!
— И он так сказал. Только другими словами. Вам лучше их не знать.
— Тебе так и не удалось его уговорить⁈ Я не смогу его сегодня увидеть⁈
— Сможете. Он сказал: в час Козы.
— Почему ж так поздно!
— Поздно⁈
Час Козы это с 13.00 по нашему русскому времени. И до трех. Но мы можем и не успеть! Я бы рванула к Мину немедленно! А так мне еще почти три часа маяться!
— Хорошо. И за это спасибо.
— То-то. Он вообще не хотел вас видеть.
— Догадываюсь.
— Вы не все знаете. Его высочество сюда вчера приходил. Поздно вечером. Когда вы с князем… Сами знаете, чем занимались.
Один-один!
— Надеюсь, его высочество не пустили в Куньнингун⁈
— Он сам ушел, как только понял, что место занято. Гордый. В этом вы с ним похожи. Меня вообще не хотели пускать за его ворота. Но у меня с собой были деньги. Ваши. Как знал.
— Допустим, слуг ты подкупил. Но Ран Мину это не интересно. И что же ты ему сказал? Если он все же согласился на встречу со мной?
— Напомнил кое-что.
Евнух мнется, трогая в смущении сверкающую лысину. Аж вспотел!
— Хэ До! Правду говори!
— Я сказал, что после того как он уехал тогда из гробницы, вас сначала рвало, а потом вы пытались повеситься.
— Зачем ты это сказал⁈
— Зато он открыл дверь.
— Да я тебя…
Хэ До ловко увертывается, когда я пытаюсь схватить его за ухо. Интересно, он все мое нижнее белье продемонстрировал принцу Ран Мину? Хоть какие-то тайны от его высочества у меня еще остались⁈
Значит, сердце у Мина все-таки есть. Лин Ван туда просто не попал. Его меч ударил рядом. Близко, но — мимо. Да к черту, как я выгляжу!
… Процессия официальная: мои парадные носилки окружили служанки, евнухи и солдаты из дворцовой охраны. Идти недолго, но в таком виде мы не идем, а тащимся. Церемониал полностью соблюден.
Принц тоже церемонен до неприличия. Каждый его жест выверен. Вот теперь верю, что Ран Мин принц правящей династии и в детстве его дрессировали на совесть. Пока не отправили на войну. Но придворный этикет у его высочества в крови.
Мы долго раскланиваемся, потом меня с почтение провожают в покои. Подают чай. Я держусь, стараюсь не форсировать события.
— Как вам чай, ваше императорское высочество? — спрашивает Мин. — Довольны радушным приемом?
У него в голосе металлические нотки. Держится Ран Мин с королевским достоинством. Я прямо чувствую себя донельзя вульгарной особой! Еще и развратной! Под взглядом его высочества на моем лице плавятся румяна!
— Прекрасный чай… Я хотела бы поговорить.
— Я вас слушаю, ваше императорское высочество.
— Я хотела бы поговорить наедине.
— Боюсь, вы с этим опоздали. Мне не нужны объедки с чужого стола.
— Да брось. Мы ничего друг другу не обещали. Если уж на то пошло, то и ты провел ночь не один. По крайней мере, предыдущую. И не спорь: я знаю это наверняка.
— Откуда?
— Я стояла у двери в твою спальню, когда ты забавлялся с одной из служанок. И ты не имеешь права предъявлять мне претензии. Ты мне сам сказал: верность не обещаю. Я это услышала. А потом и доказательства получила.
— Выйдите все! — велит Ран Мин своим слугам.
Небось, уже пожалел, что не удалил их сразу. Хотя вон тот, жирный, с хитрыми глазками меня той ночью видел. Это его я ткнула локтем и попросила молчать о моем визите. Как только все уходят, Ран Мин мне говорит:
— Я мужчина, а ты женщина. Нас нельзя сравнивать. Мужчины правящей династии имеют гарем. Женщины в котором относятся друг к другу как сестры. И дети у них общие. Я просто напоминаю тебе правила.
— Я и не возражаю. Об этом и пришла поговорить.
— Что⁈
— Можно мне еще чаю?
— Чаю⁈ В каком ты виде⁈
— А что такое?
— Неужели ты так его любишь? Уверен, что в постели он гораздо хуже меня. Но ты же ни разу не захотела это проверить!
— Во избежание искушения.
Я не хочу сейчас ссориться. Хотя, дело вкуса. Мне больше нравится быть учителем, чем ученицей.
— Выслушай меня, Мин. Ты сказал, что хочешь на мне жениться. Но этот брак тебе ничего не даст. С одной стороны, ты теряешь юг. Лин, конечно, примет мое решение. И просто уйдет. Но это не означает, что он, молча, будет наблюдать, как мы с тобой правим империей. Тем более подчиняться.
— У нас в заложниках останется его сын.
