Князь ведь так и ходил весь день по Запретному городу — в доспехах! Чтобы все видели — здесь моя, то есть его армия! И я под надежной защитой. Лин пришел поздно вечером, когда я уже всякую надежду потеряла, но ведь пришел!
Я и охнуть не успеваю, как мои губы смяты, халатик порван, а все подушки гуртом валяются на полу! Даже дышать позабыла! Оглохла и ослепла, настолько соскучилась! Куда-то подевались все пять чувств, и кто говорит, что нет шестого? Любить, забыв про все. Мы упиваемся друг другом, не в силах остановиться и задуматься о том, что же мы, дураки, делаем!
Под моими пятками, в нетерпении бьющими по ложу, рушится красная ширма. Одной ногой я заехала куда-то не туда.
Князь наваливается на меня и тоже путается с дыханием. Такое оно прерывистое. Лин пьет мои губы, будто всю жизнь изнывал от жажды. А я постанываю от наслаждения: вкус языка, который хозяйничает у меня во рту изумительный!
Лин еще ни словечка не сказал, да и мне не до разговоров. Он не был со мной уже больше года! Я себя опять девственницей чувствую! Но ты его попробуй, останови! И створки моей двери, за которыми для Лина истинный рай, покорно раздвигаются.
Меня наполняют забытые ощущения вместе с мощными движениями князя в моем теле. Лин утверждает свои права.
Мы стремительно достигаем пика и после короткой передышки снова набрасываемся друг на друга с поцелуями.
Что тут сделаешь? Это страсть, зависимость, своего рода болезнь. Только он может сделать меня по-настоящему счастливой. А я его.
Лишь после второй атаки мой генерал, по-хозяйски оглядывая занятую крепость, говорит:
— Ну а теперь давай. Вставляй мне ума. Что я там должен сделать?
— Что ты, Лин! Мне ничего от тебя не надо!
Сначала ластясь, обнимаю его и глажу, потом, осмелев, начинаю покусывать. Такая лапа! Возбужденный, солененький от пота, мой…
— Ты ли это, Мэй Ли? Ты выманила меня в Пекин. Втравила в гражданскую войну. Я вот уже неделю места себе не нахожу! Почему он здесь⁈
И мы оба понимает, о ком это.
— Принц Ран Мин идеальный регент.
— С какой стати он будет тебя защищать? Что ты ему пообещала? Ты с ним спала?
Он здесь был, в этой комнате? Сколько раз?
— Ты сегодня удивительно многословен, любимый. Я тебе клянусь, что хранила верность. Вот, — показываю ему обручальное кольцо. — Ни один мужчина кроме тебя, сюда не входил. И не войдет.
Его кольцо по-прежнему висит на шее.
— Что ты задумала? Отвечай!
— Мы удержим страну от войны.
— Каким это образом? — бурчит мой медведь. Он еще не сыт, просто сбил аппетит. А я дразню: мои ласки все ниже и все смелее.
— Просто верь мне.
— И что я должен делать? Эй, погоди-ка! — Лин сжимает мою руку, которая уже сползла пониже пупка. — Не затуманивай мне мозги!
Ха! Чего там туманить? Хотя Лин мне уже доказал, что умеет самостоятельно принимать решения. Так что Катя, аккуратнее. И мой голос журчит, как ручеек, командных интонаций в нем поубавилось:
— Ты ж моя светлость… Умница моя… Разбей лагерь. Не пускай генерала Гао в Пекин. Но в драку не лезь. Жди.
— Мне послать гонца в Нанкин? Сколько тебе нужно солдат?
— Только один генерал, — нежно целую его в губы. — Ты не успеешь, Лин.
— И ты так спокойна⁈
— Здесь силовыми методами не разрулить. Только дипломатией. Давай еще разок. Помедленнее и со вкусом. А то я не распробовала. Нет, сначала скажи: как там Чен?
— Нормально. Растет.
— И это все⁈
— Она крупная.
— Боже, Лин! Кого мы родили⁈ Да, и почему ты про Сан Тана не спросишь?
— Ты же умная, — ухмыляется князь. — Догадайся.
— Ах, да! Сяоди же тебе обо всем докладывает! Вот гаденыш!
— Жаль, что вы не поладили. Он хорош в бою.
— Но не так как ты, любимый. Я во что бы то ни стало, хочу его вернуть. Добиться развода. Вернуть себе и Чен. Для чего буду льстить беспрерывно, восхвалять достоинства его светлости и даже рвану на кухню, где снова попытаюсь испечь пирожки. На этот раз сама.
— С чего ты такая покладистая? — подозрительно спрашивает Лин.
— Усвоила урок. Ты же поведал мне о своем идеале. Добрая, покладистая, рукодельница.
— Мне уже не по себе. Хотя бы не трави меня своей стряпней. И не пытайся сшить штаны.
— Но чем еще я могу тебя удержать?
— У нас есть дети. Я намерен отныне сам воспитывать сына. Ему пора обучаться боевым искусствам.
— То есть, ты остаешься в Пекине? А как же Стена? — лукаво улыбаюсь я.
— Найди кого-нибудь другого. Я, похоже, завалил строительство. Ну не получается у меня.
— И ты хочешь стать регентом?
— Я бы рад, да происхождение подкачало. Сама же говорила. Нет, давай сначала еще разок, а потом уже о политике…
И все-таки это любовь. Проверено. Мы все никак не можем друг от друга оторваться. Хотя Хэ До уже скребется в дверь. Мать честная, два часа как один миг пролетели! Скоро полночь! Комендантский обход! А потом все дружно, за запертыми дверями примутся восхвалять Сына Неба и молиться о его здоровье. Таковы традиции.
Лину пора покинуть Запретный город! Мужчинам здесь нельзя оставаться, если они не из императорской семьи! И не на службе.
