Но с принцем все обращаются крайне бережно. Стараясь его психику лишний раз не травмировать. И делают вид, что он нормальный. Но меня уже предупредили, что принц останется таким на всю жизнь: блаженным. Так что в Больших гонках Шестой не участвует. Ю Сю напрасно волновалась.
А вот и сад наш распрекрасный. Мне надо переговорить с Сан Таном еще до того, как сюда придут подруга с дочерью. Все подготовить.
Погода чудесная, солнце светит, яблони в цвету. То бишь персиковые деревья. Но улыбка застывает на моем лице, словно ударил жгучий мороз. От картины, которую я вижу.
Сан Тан поддерживает Седьмую принцессу, пока она тянется к ветке, чтобы сорвать цветок персика. Рука моего сына напряжена. О, нет! Это не братские объятья! А взгляд⁈ Сан Тан смотрит на Миньминь с такой жадностью, будто он охотник и у него зверский голод, а в императорском саду единственная подходящая добыча!
Вот теперь я понимаю: сынок-то вырос! Он уже мужчина! И его тянет к женщинам! То есть, к одной конкретной маленькой кокетке, которая прекрасно знает, что рука Сан Тана лежит на талии! И ничего не предпринимает, напротив, жмется к принцу и все никак не сорвет свой треклятый цветок!
Любовная игра, короче. И как давно это случилось⁈
Они выросли вместе, Миньминь считается единокровной сестрой Пятого принца. Брак между ними невозможен. Но их неумолимо друг к другу тянет! Это чувство ни с чем не спутаешь, оно называет
Невольно прячусь за кусты и пытаюсь отдышаться. Мне надо собраться с мыслями. Интересно, они сами-то понимают, что творят!
Миньминь сорвала, наконец, свой цветок. О, Боги! Она протягивает его принцу Сан Тану! А он улыбается, пьяный от счастья! Еще немного, и я увижу первый поцелуй! А, может, уже и не первый.
— Сан Тан! — мой голос поневоле срывается на крик.
Они шарахаются друг от друга, словно воры, пойманные с поличным. Щечки Миньминь красные от стыда. Хулиганка, ты что творишь⁈ Не пообещай я твоей матери заботиться о тебе, ты бы пулей отлетела отсюда в самый отдаленный от Пекина монастырь!
— Старшая матушка… — Сан Тан инстинктивно закрывает девушку своей широкой спиной.
Видный парень. Не красавчик, нет в нем ни капли слащавости и дендизма, которые присущи придворным нашим щеголям. Эти ходят с веерами и в шелках. Сан Тан немногословен, надежен и силен. Одевается просто, тона предпочитает темные. Я словно вижу юного Лина.
Невольно любуюсь сыном, но тут же вспоминаю, что он натворил. Строго говорю:
— Миньминь, подойди ко мне.
Седьмую принцессу трудно смутить, но видать, понимает, что дело серьезно. Инцест — это вам не шутки! Хотя фактически никакие они не брат с сестрой. Там вообще ни капли родства, даже дальнего. С этим все чисто. Но они-то об этом не знают! И придворные тоже. Император, само собой не в курсе, сестре Чун Ми тоже ничего не сказала.
— Старшая мама, — принцесса неуклюже делает придворный реверанс.
— Иди к леди Лао, у нее опять нитки запутались.
— Как прикажете.
Она бросает отчаянный взгляд на Сан Тана. Тот сдвигает брови. Спаси меня, Конфуций! Мне безумно жалко этих двоих! Они влюблены, это видно. Но им невозможно быть вместе.
У меня, матери Сан Тана прямо сердце на разрыв. Я желаю сыну счастья. Но почему из всех девушек империи он выбрал самую неподходящую⁈ Хотя бы кузина. Императоры Великой Мин женились на своих двоюродных сестрах и племянницах, так уже бывало. Но не на родных же сестрах!
Не-воз-мож-но.
— Ты хоть понимаешь, что творишь? — говорю я, когда принцесса уходит.
— Я люблю ее, — он как в омут кидается. — Все понимаю, но — люблю.
— Я как раз сегодня хотела поговорить о твоей женитьбе.
— Да рано еще, — хмурится Сан Тан.
Ха! Рано! Там все уже выросло! Как он на нее смотрел, на эту чертовку! Я знаю, что сын служанками не интересуется, юбки им не задирает. Наложницу не просит, хотя уже имеет право: ему шестнадцать, почти семнадцать. Но он хранит себя для единственной.
Мне плохо. Я готова самолично зашвырнуть обоих в колесо Сансары, чтобы переродились во что-то подходящее для брака. Хоть в кроликов! Но только не так.
— Скажи мне правду: что между вами было? Вы целовались?
— Матушка! — от волнения он даже забыл слово старшая. — Миньминь моя сестра! Да разве я посмею⁈
— Хорошо, что ты это осознаешь. Невозможность вашего брака.
— Я дал Миньминь слово. Что никогда не женюсь. Она мне тоже поклялась.
— Что?!!
Шекспир, Ромео и Джульетта! А он еще и продолжает:
— Если вы посмеете нас принудить, Миньминь выпьет яд, а я брошусь на острый меч.
— Да ты что, Сашка⁈ Сан Тан то есть. Я-то как буду после этого жить⁈
— Тогда уважайте мой выбор.
Я сейчас умру, мне и яд с мечом не потребуются, просто сердце разорвется от дикой боли. Стараюсь держать себя в руках:
