— Дело твое, хотя многим нравится. Слушай, такое дело. У моей на следующей неделе юбилей, она хочет собрать близких друзей, и тебя — по неизвестной мне причине — включила в их число. Не хочешь отряхнуть городскую пыль с ног своих и приехать на недельку к нам?
Евгений мрачно скосил глаза на экран компьютера. Обед с «Петролеум»… Совещание в Москве… Презентация в Питере…
А ну их всех!
— С удовольствием. Спасибо за приглашение. Подскажи, что подарить Эле?
— Новое седло, как всегда, сделает ее счастливой. Не знаю, спроси у подружки.
— Нет у меня подружки…
— Да ладно! Не может быть! Ну и черт с ней, приезжай один, найдем из местных. Наши девчонки вашим не чета. Короче, со среды ждем.
Женя повесил трубку и мстительно свернул окно на экране. Все такие умные… вот пусть тут и крутятся, как хотят!
Вечером Полина сидела в кабинете доктора Приходько и взахлеб рассказывала о своих ощущениях от посещения салона и бутика. Доктор ласково кивал и что-то помечал в таблицах, лежавших перед ним, а потом неожиданно поинтересовался:
— Скажите, а этот Александр… он не ухаживал за вами?
Полина немедленно сбилась и покраснела.
— Ой, что вы! Потом, он же абсолютно помешан на своих рыбках, это же видно.
— То есть его вычеркиваем…
— Откуда?
— Из списка ваших потенциальных жертв.
— Как… ких жертв?
Доктор подался вперед и проникновенно уставился в глаза розовой и хорошенькой Полине.
— Хотите навсегда избавиться от своих проблем? Так слушайтесь меня! Вы за четыре дня совершили гигантский скачок. Передо мной сидит симпатичная девица, с фигуркой, с личиком, с ножками…
— Доктор, я…
— Но мои планы простираются дальше. Эту девицу все еще легко смутить, сбить с толку, невольно обидеть — и тогда прежняя закомплексованная старая дева вернется обратно. Хотите, чтоб она вернулась?!
— Нет!!!
— Ответ правильный. Вот вам окончательный рецепт вашего выздоровления: с завтрашнего дня мы с вами будем по телефону говорить обо всем, самом для вас немыслимом и стыдном. Об отношениях между женщиной и мужчиной. О вашем первом сексуальном опыте. О ваших бойфрендах. Об измене и разочаровании.
— Но я не…
— Молчите. Я не позвоню вам больше. Вы позвоните мне сами, завтра. Если действительно хотите, чтобы все кончилось.
— Я хочу, но…
— А в понедельник на работу придет холодная и властная покорительница чужих сердец. Ее будут звать Полина, просто Полина, без всяких фамилий. И задание у нее будет только одно: свести с ума мужчину, который раньше не обращал на нее ровным счетом никакого внимания. Если это удастся — значит, я хороший специалист, и вы полностью здоровы. Если нет… говорят, неудачный опыт тоже не бывает бесполезным. До завтра!
Ночь она, разумеется, не спала. Ворочалась без сна, пиная кулаками подушку. В голове проносились странные, чужие, совсем новые для нее мысли и воспоминания… нет, воспоминания как раз были очень даже ее. Даже чересчур ее. Если вы понимаете…
Для викторианской эпохи она была вполне пригодна. Скажем, в роли бонны или приживалки. Учитывая изменения во внешнем облике — даже в роли подружки романтической героини, бедной, честной и до ужаса неинтересной потенциальной старой девы.
В эпоху великих королей и европейских революций амплуа у нее было бы, пожалуй, то же самое, а вот по сути… Тогда девственность и целомудрие практически вообще нигде не встречались, даже в монастырях. Что же… ну да, пуританские женщины славились строгостью нравов, но ведь и к институту брака подходили столь же сурово: если ты не готова стать женой и матерью, то зачем ты нужна на этой земле?
Начало двадцать первого столетия, на которое пришлась юность девушки, вообще не относилось к этой проблеме, как к проблеме. Самой собой подразумевалось, что на выпускном балу в школе соотношение девиц и не-девиц колеблется в пределах «один к пяти — один к четырем», да и то благодаря такой уловке человечества, как петтинг. СОВСЕМ уж ничего не знающих о сексе девушек не бывает — так, по крайней мере, утверждает статистика, а статистика знает все.
Однако согласно той же статистике, на каждое самое незыблемое правило находится хоть одно исключение, и Полина приняла эту неблагодарную роль на себя.
В школе за ней никто не ухаживал, тут и вспоминать нечего. Обо всех физиологических тонкостях собственного развития она узнала из книги, которую выкрала из маминого книжного шкафа. Читала она исключительно в туалете, поздней ночью, смущаясь и краснея отчаянным багрянцем праведницы, сознательно совершающей грехопадение.
Интересно, что Галя, несколькими годами позже достигшая того же состояния, нимало не смущалась и осмеливалась обсуждать — О УЖАС! — собственную физиологию с мамой за завтраком. И книга Гале не пригодилась, она и так все откуда-то знала. Вероятно, и про секс тоже.
