— Если у меня нет жены, это вовсе не значит, что я не могу покупать красивые вещи. Салуман, вы не можете быть так жестоки ко мне. Я очень люблю делать покупки, а складывать в сундуки красивые вещи я не люблю: не хочу делать из своего дома музей. Да к тому же ваш дом теперь частично стал и моим.
Это, действительно, было так. Он запросто заходил, когда ему вздумается, снимал пальто и, бросив его на диван, обращался к Рахшиде.
— Можно на ужин сегодня получить рыбу на вертеле? Я думаю, что сегодня нужно обязательно полакомиться рыбой на вертеле.
Его отношение к Салману день ото дня становилось все более фамильярным, что стало заметно даже в конторе. Служащие начали заискивать перед Салманом. Если у кого было дело к Джафри, он старался заручиться поддержкой Салмана, и Джафри почти всегда выполнял его просьбы.
Но, несмотря на все это, настроение у Салмана было неважное. Ему надоели частые посещения Джафри. С тех пор как Джафри появился в их доме, Рахшида стала к Салману невнимательна, он отошел на второй план. В присутствии Джафри он все время чувствовал себя лишним.
Однажды, вернувшись с работы, Салман не застал жену дома. Служанка сказала, что она уехала куда-то с Джафри. Это был первый случай, когда она уехала с Джафри одна.
Уже стемнело, но они не возвращались. Салман беспокойно ходил из угла в угол по комнате. Вот пробило восемь... девять... десять часов. Утомившись, он лег в постель. В начале двенадцатого раздался звонок. Салман сам открыл дверь.
— Ба, да вы еще не спите! — весело приветствовал его Джафри.
Салман промолчал. Рахшида, смущенно опустив голову, прошла в свою комнату.
Джафри принялся расхваливать фильм, который они смотрели, затем начал прощаться.
— Салуман, из нашего отделения поступила на вас жалоба,— сказал он как будто между прочим.— Вы невнимательны. Это нехорошо. Завтра зайдите ко мне прямо с утра.
Раздражение Салмана долгим отсутствием жены сняло как рукой. «Почему они пожаловались на меня? — с тревогой думал он.— Наверно, я что-то напутал. В последа нее время я был действительно невнимателен».
— Ты даже не поел? — прервала его размышления жена.
— Нет,— сухо ответил он.
— Я сейчас разогрею,— и она живо скрылась на кухне.
Салман пытался остановить ее, но оттуда уже доносился звук передвигаемых кастрюль. Вскоре она принесла поднос с ужином. От жара у очага щеки ее раскраснелись, глаза горели, как звезды, золотая прядка выбилась из прически и упала на лоб — все это еще больше подчеркивало ее красоту. Она пододвинула к Салману столик и села рядом, но Салман, как обиженный ребенок, сидел отвернувшись.
Рахшида взяла ложку и поднесла к его рту!
— Бога ради, съешь чего-нибудь.
Салман отвел ее руку и раздраженно сказал!
— Я уже сказал, что не голоден. Что ты пристала ко мне? Все равно не буду есть.
Он ушел в другую комнату и лег в постель. Рахшида долго сидела, опустив голову, у столика с ужином, потом отнесла все на кухню и подошла к окну, выходящему на улицу. Постояв немного у окна, она в волнении заходила по комнате.
Через несколько минут Рахшида вошла к Салману, встала у изголовья и склонилась над ним.
Салман закрыл глаза и притворился спящим. Он ощущал ее теплое дыхание на своих щеках, но молчал. Рахшида вышла, но вскоре снова вернулась. Так повторилось несколько раз. Салману стало жаль ее.
«Не стоит, наверно, так волновать ее,— подумал он,— напрасно я рассердился, разве можно так не доверять своей жене? Она ведь ездила в кино. Такой ли уж это большой грех? Нужно быть к ней добрее, она спутница моей жизни и любит меня. Иначе она бы так не переживала».
Салман встал с кровати и прошел в другую комнату. Жена уснула на диване. В ярком свете люстры выражение лица у нее было наивное, как у девочки. Одна рука ее свесилась на пол. Салман тихонько потряс ее за плечо.
— Зачем же ты спишь здесь? Поди ляг в постель.
Рахшида захлопала спросонья глазами и встала, опираясь на его руку.
Через несколько дней она снова уехала куда-то с Джафри в отсутствие Салмана. Затем такие случаи участились, но Салман не заводил о них разговоров, а Рах-шида молчала. В последнее время, когда он бывал дома, Джафри его спрашивал:
— У вас есть настроение пойти в кино? — и тут же добавлял:— Вы, вероятно, устали. Вам нужно отдохнуть,— и, взглянув на часы, обращался к Рахшиде:—Ты до сих пор не готова, Рахши? (Теперь и он называл ее Рахши).
— Сейчас! — отзывалась она из своей комнаты и вскоре появлялась разодетая, как голливудская актриса.
Постепенно Джафри перестал приглашать с собой Салмана, хотя бы ради приличия. Он появлялся регулярно каждый вечер, и они уходили вдвоем, весело и оживленно болтая. Салман оставался один и не знал, что ему делать. Прекратить эту далеко зашедшую дружбу? Или смотреть на нее сквозь пальцы? Он все больше и больше уходил в себя.
