Сегодня лицо Сафуры было необычно оживленным, губы улыбались. У Султаны не было желания с кем-либо разговаривать, ей хотелось побыть одной, обдумать кое-какие детали своего плана. Мысль о самоубийстве теперь не только не пугала, а, наоборот, даже радовала ее. В ее теперешнем состоянии смерть не была для нее смертью, она превращалась в радость избавления. Темнота, окутавшая ее в последние дни плотным кольцом, рассеялась. Она представляла себе, как будет поить ребенка йодом. Он будет морщиться, плакать, потом забьется и навсегда затихнет. Она прижмет его трупик к сердцу, поцелует в холодный лобик и опрокинет содержимое пузырька себе в рот. В глазах все завертится и вскоре — конец... Раньше всех тела обнаружит, конечно, повар. Он заплачет... Он обязательно заплачет. Ему будет жаль их. А невестка его обозлится и будет ее проклинать: «Только этого не хватало, нашла место, где умирать!» Она будет громко кричать, а муж будет ее успокаивать.
Султана все думала и думала, ей не хотелось отрываться от этих мыслей. Сердце ее больно сжималось, и она заливалась слезами, которые облегчали ее душу.
Сафура, не замечая печального вида Султаны, радостно заговорила:
— Бог услышал меня! Теперь мне не придется унижаться перед негодяем — отцом моих детей. Я сама заработаю на жизнь.
Султана не слышала ни слова.
— Э, да что с тобой? — заметила наконец ее состояние Сафура.
— Ничего.
— Да говори же, что случилось?
— Ничего...
— Знаешь, Султана, я теперь работаю,— снова, расплываясь в улыбке, начала Сафура,— поэтому я и не была у тебя так долго.
На этот раз ее слова дошли до Султаны.
— Где ты работаешь? — встрепенулась она.
— В мастерской.
— А что там делают?—со все возрастающим интересом расспрашивала Султана.
— Я вообще-то шью, но там много всякой работы и много женщин. Клянусь богом, даже из очень порядочных семей.
— Тебе платят зарплату?
— Столько, сколько выработаешь. Каждую неделю платят.
— А меня возьмут на работу? — мысли о смерти сразу вылетели из головы Султаны.
Сафура удивленно взглянула на нее:
— Ты собираешься работать? Ну что ж, пойдем со мной как-нибудь.
— Возьми меня сегодня же.
— Мне нужно на работу к десяти часам. Одевайся. Я зайду за тобой.
Сафура ушла. Султана быстренько оделась и уговорила старшую дочь хозяина присмотреть за Аязом.
Сафура зашла около десяти часов и повела Султану в штаб-квартиру «жаворонков». Направления на работу в мастерскую выдавались там.
Султане показалось, что она и раньше бывала здесь, но потом подумала, что ошиблась. В ту памятную ночь, когда она с Анну искала Салмана, Султана не могла запомнить дом, в который заходила.
За столом дежурного сидел Али Ахмад. Он записал Султану в регистрационную книгу и выдал пропуск в мастерскую. Султана попросила его предоставить ей и жилье.
— Нет, этого мы сделать не можем. Об этом вы позаботьтесь сами,— ответил Али Ахмад.
— Я не могу жить больше там, где живу сейчас,— удрученно сказала Султана.— У меня никого нет здесь.
— Кто-нибудь да есть — родственники, близкие.
— Если бы были, я не стала бы просить вас.
Али Ахмад задумался.
— Зайдите сюда завтра в это же время, я постараюсь что-нибудь придумать, но твердо не обещаю.
На следующий день она снова пришла к Али Ахмаду.
- При мастерской у нас сейчас нет свободных мест. Пока поселяйтесь здесь, в штаб-квартире. Но это будет временно. Мы подыщем вам комнату где-нибудь поблизости. Это все, что мы можем для вас сделать.
Султана поблагодарила его и в этот же день перенесла свои вещи в отведенную для нее небольшую, но чистенькую комнату.
Первые дни все в штаб-квартире казалось Султане необычным, даже пугало ее. Она возвращалась из мастерской вечером и почти все время сидела в комнате. Случайно сталкиваясь в коридоре с «жаворонками», она стеснялась и смущенно убегала обратно. Аяз же быстро подружился с обитателями дома и все время крутился около них.
В мастерской Султана шила, вышивала, клеила игрушки — делала все, что могла. Вот только трудно было с Аязом. Он вертелся под ногами, плакал, отвлекал от работы. Из работающих здесь женщин мало кто приводил своих детей в мастерскую, потому что они мешали работать. При мастерской, правда, была большая веранда, где стояло несколько колыбелей, а для не умеющих еще ходить малышей были сделаны деревянные манежи. За детьми присматривала старушка няня.
