– Извините, мисс Уитерли. Я бы нарушил свой долг, если бы позволил вам идти. После всего, что случилось, вы едва держитесь на ногах.
– Возможно, но ведь мы с вами знаем настоящую причину, по которой вы отказываетесь отпустить меня?
Макс промолчал.
– Я бы сам мог нести ее, – вновь окликнул его Лори.
– Видите? Она смотрит на нас, – простонала Синтия. – Вы же знаете, что она может подумать. Почему вы хотите, чтобы она ревновала?
– Я не хочу этого, но глупо было бы не воспользоваться ситуацией. Подумайте, мисс Уитерли, что является причиной ревности?
– Думаю, вид своей лучшей подруги на руках у мужчины… – Синтия широко распахнула глаза. – Понимаю. Ревность – хороший знак.
– Очень хороший.
– Я хочу сказать, – раздраженно повысил голос Лори, что сам с удовольствием нес бы мисс Уитерли.
На лице Синтии появилась улыбка.
– Милорд, как вам кажется, в этих словах есть намек на ревность?
– Там гораздо больше, чем намек.
– Как интересно.
Макс, рассмеявшись, продолжил путь к озеру. Следует признать, что мисс Уитерли не слишком тяжела. Но ситуация была щекотливая, и он бы с удовольствием передал Синтию в руки Лори, если бы не опасался упустить возможность заставить Пандору ревновать.
Разумеется, он мог и ошибаться. Может быть, в ней говорит всего лишь оскорбленное самолюбие. Что еще ему необходимо сделать, чтобы узнать это наверняка?
– Вам удалось усмирить Эффингтонов, – заметила Пандора, кивая в сторону своих родственниц.
Почти все участники скачек еще оставались на берегу озера. Кое-кто пробовал разложенные на столах деликатесы или оживленно обсуждал прошедшие соревнования, но большинство, как и Макс с Пандорой, просто прогуливались вдоль берега.
– Должен признать, это было легко, – улыбнулся Макс.
– Рада слышать, что вы не переутомились, – сухо заметила она.
– Вовсе нет, но когда я оказался в гостиной, окруженный столькими женщинами, то решил, что пришел мой конец.
– Они скорее попытаются приблизить его для меня, – пробормотала Пандора, оглядываясь на то место, где были расставлены столы. Ее тетушки и мать стояли рядом. Она не сомневалась, что предметом обсуждения была она с Максом.
– Я должна была догадаться, что это не простое совпадение, когда две тети оказались в моей команде, а герцогиня и моя мать в вашей. Какой отличный способ присматривать за нами и превратить столь незначительный поступок в геройский!
Макс безуспешно попытался сдержать улыбку.
– Я должна была раньше это понять, – хмуро сказала Пандора. – Они не только дали вам свое благословение, но и предложили помощь. Подумать только, вы «захватили стадо Гериона». – Она фыркнула. – Сейчас они спугнут для вас вепря.
– На это можно только надеяться, – скромно заметил Макс.
– Это нечестно. Вам помогают люди, не участвующие в игре.
– Я же предупреждал вас, что воспользуюсь любой помощью. Однако, – он помедлил, – вы тоже можете попросить помощь у кого хотите.
– Какая щедрость!
Он мог позволить себе эту щедрость, ведь на его стороне были все женщины ее семейства. Пора заказывать визитные карточки с надписью «Графиня Трент».
Пандора вздохнула:
– Вам они, кажется, понравились.
– Я думаю, главное – это понравился ли я им.
– Полагаю, вы можете быть в этом уверены.
– Они все очаровательны и умны. Они похожи на вас. Только они не возражают против нашего брака.
– Они знают вас не так хорошо, как я.
– Надеюсь, я смогу исправить это. Чем дольше я знаком с кем-то, тем с большей любовью он относится ко мне.
– Любовь? – Пандора попыталась засмеяться, но у нее не вышло. – Она не была частью нашего договора.
– Может быть, зря?
– Я еще не думала об этом, – солгала Пандора.
Странно. Она твердо сказала Болтону, что никогда не выйдет замуж без любви, но теперь не могла вымолвить ни слова в присутствии Макса.
Рядом на озере забили крыльями потревоженные гуси.
– Подумайте.
– О чем? – Она задержала дыхание.
Помолчав, он выдохнул:
– Еще не знаю.
У Пандоры упало сердце. А чего она ожидала? Пылкого объяснения в любви? Обещаний вечной преданности?
Учитывая испытания, которые она придумала для него, было бы хорошо, если бы он не стал презирать ее. Правда, по какой-то причине он настаивал на женитьбе. И ему нравилось быть в ее компании.
– Когда мы впервые встретились, вы сказали, что не хотите замуж. Почему?
– Я не против самого института брака, когда люди женятся добровольно и… с привязанностью с обеих сторон.
– Будет ли это с нами, когда я выиграю?
– Если вы выиграете?
– Когда я выиграю.
– Я согласна с условиями нашего соглашения.
– Это касается добровольности. А как же привязанность?
Привязанность? Такая же, как у пожилой леди к своей собачке? Или он имеет в виду любовь?
Какое-то мгновение ей очень хотелось рассказать ему о своих чувствах – просто забыть об осторожности и с головой кинуться в то пугающее блаженство, каким была любовь. Неужели он хотел услышать именно об этом? Может быть, он тоже заболел этой «болезнью»? И его привлекает возможность завоевать не только ее руку, но и сердце?
Страх и гордость заставили Пандору промолчать.
