После чего последовала долгая пауза. Принц и король мерялись взглядами. Попутно Димор отметил, что губы у мальчишки, похоже, припухшие, то ли сам искусал от волнения, то ли помог кто. Так. А вот это уже интересно. Не из-за того ли малыш так жаждет индульгенции?
- Хорошо, - обманчиво мягко обронил король, - я даю тебе такое слово. И что же ты попросишь?
- Не злиться и не мстить, - просто ответил принц и отошел в сторону, к небольшому столику, на котором всегда стояли миниатюрный фарфоровый таз и стеклянный кувшин с водой для умывания. Засидевшись за бумагами, Димор любил прочистить мозги, как он это называл, умываясь родниковой водой в любое время суток. Поэтому умывальне принадлежности всегда были тут. И слуги следили за тем, чтобы вода в кувшине не иссякала.
Мальчишка склонился над тазом, плеснул воды в ладонь и с силой растер по лицу, едва не уронив при этом жакет. Успел поймать в последний момент, придержав воротник подбородком. Распрямился, так и не вытерев лицо. Отчего у обоих наблюдавших за ним мужчин создалось странное впечатление, словно на мокрых ресницах повисли вовсе не капли родниковой воды, а самые настоящие слезы. Но, конечно же, это было лишь превратное впечатление. Принцы не плачут. Да и с чего бы это вдруг мальчишке удариться в слезы? Если сам же нарушил свой хваленый пункт семь одиннадцать, пусть так и скажет. Падать то все равно, считай, ниже уже некуда! Но зря Димор себя накручивал. Все оказалось много хуже.
Стельфан приблизился. Остановился, немного не дойдя до стола, за которым расположились король и советник. И больше ни на секунду не отрывая взгляда от лица гипотетического супруга, начал объяснять:
- У нас считается, что, если юноше нравится любовные утехи с мужчинами, то у него такие особые наклонности, когда нежные девушки просто не могут его удовлетворить. И, значит, достаточно найти для него такую женщину, которая будет доминировать над ним в постели. - После чего, он распахнул жакет и на бледной коже сразу же стали видны следы страстных поцелуев на тонкой шее, среди которых даже затесались несколько устрашающего вида укусов. - Поэтому, я думаю, - без выражения продолжил он, - что есть смысл, позволить мне жить в твоих покоях. - Но не это окончательно добило короля. Не сам факт, что принц осмелился попросить о чем-то подобном до свадьбы, а последующая его фраза: - Я могу спать на диване.
Как же над ним должны были надругаться, чтобы он так? Димор помрачнел. Такого он не ожидал. Поэтому встал и подошел к младшему супругу. Тот, как и вчера, не отшатнулся. В голосе короля прозвучала едва сдерживаемая ярость:
- Сними рубашку.
И по тому, как резко принц схватился за ворот и стиснул ткань в пальцах, понял что угадал.
- Не думаю, что следует...
- Я дал слово. Где твое доверие?
Рука мальчишки безвольно упала вдоль тела. Димор сам расстегнул на нем рубашку, вытащил из-за пояса штанов и заставил соскользнуть по рукам на пол. Потом заглянул мальчишке за спину, обнаружил, что вся спина исполосована кровоточащими царапинами и не стал сдерживать крепкие слова, сорвавшиеся с языка.
Мальчишка неосознанно схватился за его рукав. Прошептал, не поднимая глаз от пола:
- Я не хочу, чтобы ты думал, что это было...
- Я не думаю, - резко отрезал Димор, обрывая поток так и не высказанных извинений, - Иди в спальню. Я сам займусь твоими ранами.
Тонкие мальчишеские пальцы разжались на его манжете. Стельфан глубоко вздохнул и послушно побрел в указанном направлении. Димор дождался, когда за ним закроется дверь, и вскинул взгляд на Региса.
- Через два часа все его вещи должны быть перенесены сюда. Даже если кто-нибудь из их посольства вздумает возражать.
- Да, милорд.
- И пришли ко мне Тея. У меня будет для него персональное задание.
Глава четвертая
Боль и разврат
