- Спит днем? Не думаю, что это о моем брате... - начал Энрис чуть более запальчиво, чем следовало бы, а потом понял, что его поймали. - О! Кажется, я понимаю, почему ты далеко не сразу приветствовал меня.
- Неправильно понимаешь, я думаю. Хотя, рациональное зерно в твоей догадке, определенно, есть. - Теперь превосходство было за Димором. Но не достаточно отвоевать себе первые позиции, их нужно еще и удержать.
- И что это все значит? - Энрис едва уловимо нахмурился, явно сдавая позиции.
- Несмотря на то, что твой брат был вынужден переехать в мои покои и последние несколько дней мы с ним делим одну постель... - Димор сделал паузу, из-за чего напряжение в комнате, в которой две венценосный особы вели неторопливую беседу, взлетело до небес, - я намерен до бракосочетания свято блюсти его невинность.
- С чего бы это вдруг? Мы оба знаем о твоей... - Энрис начал резче, чем намеревался, и резко оборвал себя, когда понял, до чего чуть было не опустился. Сверкнул глазами, так похоже на Стельфана, и угас, терпеливо выжидая, как на такое проявление истинных чувств отреагирует Димор: пропустит мимо ушей или нанесет ответный удар? Король Анлории поразмыслил, что выбрать, и решил остановиться продолжить разговор, не акцентируя внимание на плохо завуалированную резкость со стороны оппонента.
- Невоздержанности, я полагаю, - закончил за Энриса Димор и продолжил, как ни в чем не бывало, - Надеюсь, тебя уже проинформировали о пункте договора семь-одиннадцать?
- И не один раз.
- Твой брат дал мне слово, что до бракосочетания не пойдет искать утешения в объятьях других мужчин и останется невинным до свадьбы. Если я сам позволю себе нарушить это его обещание, у волчонка будут развязаны руки, чего мне совсем не хочется.
- Как ты смеешь думать, что мой брат... - начал Энрис запальчиво. Но Димор резко вскинул руку.
- Он не устает мне об этом напоминать. Более того, я уже был свидетелем того, какие неоднозначные по вашим меркам чувства он может вызывать у других мужчин.
- И на кого это ты намекаешь? - Энрис еще больше нахмурил брови.
- Например, этот ваш Эштон де Иорн.
- Не верю.
- Сам его спроси.
Они помолчали. Димор дал время молодому королю Виктерии осмыслить все услышанное, а сам подготовился к тому, чтобы озвучить второй интересующий его вопрос, но Энрис коротко хмыкнул, словно решив что-то для себя, и опередил его:
- А в чем состоит твое ответное обещание?
Димор тоже хмыкнул. Было с чего. Он собирался вдоволь полюбоваться на то, как вытянется лицо венценосного соседа, когда он озвучит свою часть договора с маленьким принцем.
- В первую брачную ночь он будет сверху.
- О! - Непроизвольно сорвалось с губ Энриса вместе с изумленным вдохом. Потом смысл сказанного окончательно дошел до него. На лице короля Виктерии сменились несколько противоречивых эмоций - от искреннего недоумения до настоящего озарения, после чего он осторожно уточнил: - В переносном смысле, я так понимаю?
- Нет. В самом прямом, - с подчеркнуто вежливым оскалом уточнил Димор, удовлетворенный произведенным эффектом.
- И ты пошел с ним на это? - Не поверил венценосный собрат.
- А почему нет? Мы помолвлены уже неделю, и я могу совершенно определенно утверждать, что твой младшенький того стоит.
- Особенно, на фоне того, что это он последний паладин этого поколения?
А вот это был запрещенный прием. Но кто же в диалоге двух правителей играет по правилам? Димор смерил оппонента долгим, пристальным взглядом. Потом заметил:
- Стельфан ничего об этом не знает. А ты мне что скажешь? Это совершенно точно, что малыш - это ваш новый паладин?
Энрис отвел взгляд и сделал вид, что задумался. Наверное, хотел собраться с мыслями. Димор запасся терпением, которое в любой другой ситуации было ему совершенно не свойственно, и позволили ему это. Выждал и, наконец, был удостоен ответом:
- Да. Совершенно точно. Ему просто не сказали, что в год его совершеннолетия заговорщикам все же удалось замкнуть ритуальный круг. Пусть и не надолго, но это оказалось достаточно, чтобы я мог понять, что произошло на самом деле. - После этих слов, прозвучавших на редкость глухо и даже обреченно, король Виктреии вскинул взгляд на короля Анлории и решительно произнес: - Я так понимаю, следующим твоим вопросом будет - почему Стельфана преследует тень прошлого паладина?
- Нет. Я уже знаю ответ на этот вопрос. Куда больше мне интересно, в чем состоит его предательство? В том, что его избранником стал мужчина? Эта ваша вера... - раздраженно произнес Димор, но Энрис позволил себе его прервать. Покачал головой и сказал:
- Она тут не при чем. Паладины в нашем роду всегда стояли выше веры и церкви. Их единственный храм - это сердце.
- Сердце прекрасно дамы? - Настал черед Димора хмурится.
- Нет. Сердца прекрасных дам переменчивы и часто лживы. Речь идет о сердце паладина - сосредоточии его невинности. И невинность, надо понимать, это не свойство тела...
