– Серьезно? Ох, нет! А я тебе ничего не купила. – Темно-синие кожаные перчатки с серой шелковой подкладкой. – Спасибо. Очень красивые.
– Как сидят?
– Идеально. – Ясмин пошевелила пальцами, демонстрируя плотную посадку. – Но ты точно уверен? Не хочу, чтобы завтра кто-то другой остался без подарка.
– Они для тебя. Если не веришь, взгляни на ярлычок.
– Верю. – Наверняка он по-быстрому сориентировался и надписал новый подарочный ярлычок, когда уходил наверх. – Откуда ты знал, что я сегодня приду? – шутя спросила она, но Пеппердайн посмотрел на нее с упреком.
– Я надеялся, что ты заглянешь ко мне в кабинет. Ждал там весь день.
– Ох! Что же ты не сказал… – Она положила ладонь в перчатке ему на грудь и, приложив рядом ухо, стала считать его пульс. Медленный. Сердцебиение бегуна. – Что ты подумал, когда увидел, что я прячусь у тебя в саду, как полная дура?
– Я подумал… Не знаю. Подумал, что тебе лучше зайти.
– Но ты удивился? Обрадовался? Или ужаснулся?
– Я не ужаснулся.
– Ну спасибо.
– Что ты хочешь услышать?
Она села и сняла перчатки.
– Ясмин. Я рад. Я рад, что ты здесь.
– Ладно.
Ясмин уже успела излить душу, откровенно рассказав Пеппердайну об отце. О том, какой виноватой она себя перед ним чувствует. О том, насколько запуталась и, опять же, какой виноватой чувствует себя перед Джо, хоть Гарриет и утверждает, будто чувство вины – самая бесполезная из всех эмоций. Да и сама Гарриет подливает масла в огонь, вечно вмешивается, хоть и не нарочно, она хочет как лучше. Но Ясмин это буквально сводит с ума. Ариф вызвал раскол в семье. Ма усугубила ситуацию в десять раз, переехав к Гарриет. Ясмин хотела быть честной с Джо, чуть было все ему не рассказала, признание готово было сорваться с ее языка, но, если бы это их разлучило, то она застряла бы дома с Бабой, потому что Арифа выгнали, а Ма отправилась в добровольную ссылку, и почему именно Ясмин не может вырваться на свободу, и Ариф говорит, что у нее стокгольмский синдром, но это неправда, она просто старается поступать правильно. Потом она расплакалась, и Пеппердайн ее обнял.
А потом они пошли в постель.
– Я тебя злю, – сказал он. – Нет? Значит, разочаровываю.
Ясмин оглядела спальню. Кремовая кушетка, банкетка в изножье кровати, встроенный гардероб с невидимыми ручками, стул со спинкой из перекладин, на который они бросили свою одежду. Всё было довольно нейтральным. Как и сам Пеппердайн.
– Конечно нет. Ты вообще не обязан был меня впускать. Я ничего не
– Ты про секс?
– А про что же? – легкомысленно отозвалась Ясмин. Как странно, что он – тот самый. Она взглянула в его серо-зеленые глаза. В нем чувствовалась какая-то отрешенность. Пеппердайн был похож на аскета, воздерживающегося от всех земных удовольствий.
– По-моему, ты чего-то недоговариваешь, – произнес он.
– Да что ты? – Как странно, что именно он разбудил в ней самые первобытные желания.
– По-моему, тебе нужно не только это.
– Что же еще мне нужно?
Он потянул ее лечь рядом, на одну подушку с ним. На некоторое время все стало тихо, мирно и спокойно. Он провел пальцем по ее щеке и вдоль подбородка, обвел ее рот. Обхватил ладонью ее подбородок и поцеловал в губы.
– Что же еще мне нужно? – На сей раз Ясмин задала вопрос шепотом.
– Дружба. – Он снова поцеловал ее, но она отстранилась и села.
– Да, – сказала она. – Конечно.
– Ты расскажешь Джо про нас?
– Про нас? Что мы дружим?
Пеппердайн, лежа на спине, развел руками. Что за раздражающая манера! Он устроил западню, и Ясмин в нее попалась. Дружба!
– Ясмин, тебе придется сказать мне, что тебе нужно. – Дружба. Ладно, пусть дружба. В самом деле, что же ей нужно? Любовь? – Жить дома с папой ты не хочешь, потому что будешь чувствовать себя в ловушке. Но ты могла бы снять жилье или… – Пеппердайн потянулся к ней, но она отползла подальше. – Или пожить здесь.
– Нет, что ты. Я разобью ему сердце, если брошу его одного и поселюсь в каком-то случайном месте со случайным человеком.
– Хм, ясно, – проговорил Пеппердайн. – Случайным… – Он поразмыслил. – По моему опыту, жизнь почти целиком состоит из случайностей. И я очень благодарен за случайных людей, с которыми она меня свела. Особенно за тех, кого я нашел за мусорными баками.
Ясмин улыбнулась. Она сидела на одеяле, опустив попу на пятки, голая и на виду. При Джо она по-прежнему стеснялась своей наготы. Вернее, она уже перестала стесняться, но Джо всегда умиляло ее смущение, поэтому она по привычке продолжала его изображать.
– И скольких людей ты там нашел?
– О, не многих. Одного или двух. Полагаю, брак твоих родителей был договорным, устроенным их собственными родителями, так что у них все сложилось отнюдь не случайно. То есть ни неожиданного знакомства, ни стрел Амура.
– Вообще-то они поженились по любви.
– Расскажи, – попросил он.
