– У всех нас есть недостатки, – проговорил Пеппердайн, как будто это могло ее утешить. – Прости, но мне пора, – сказал он уже мягче. – Вот ключ. Сама разберешься? Постарайся что-нибудь поесть. Поверь, тебе сразу полегчает.
Ясмин вытерла щеки тыльными сторонами ладоней.
– Все нормально, не надо со мной нянчиться. Хватит обращаться со мной, как с ребенком.
– Ладно, если перестанешь вести себя по-детски, – улыбнулся он. – Договорились?
Пеппердайн протянул ладонь, словно для рукопожатия, но Ясмин скрестила руки на груди и отвернулась.
В Примроуз-Хилл она решила отправиться пешком. Идти было недалеко, но достаточно долго, чтобы она могла поразмыслить. На ней по-прежнему было вчерашнее нарядное платье, хотя если бы она провела ночь на Бичвуд-Драйв, то переоделась бы. В ящиках комода еще лежала кое-какая одежда. Ясмин ломала голову, пока наконец не сообразила, что вовсе не обязательно что-то выдумывать. Почему бы и не прийти в той же одежде, никто слова не скажет: все ее тревоги – всего-навсего побочный продукт, патологически разросшееся чувство вины. В начале подъездной дорожки Ясмин остановилась и внимательно осмотрела себя. Что может ее выдать? Она вытянула перед собой ладони, будто убийца, проверяющий, не осталось ли крови под ногтями. Руки были голыми, синие перчатки лежали в сумочке. Руки были голыми. Она сняла кольцо и где-то его забыла.
Она украдкой проскальзывает в кухню и выскальзывает с кружкой кофе. Дом готовят к вечеринке, что никогда не улучшает настроения Розалиты по возвращении из ежегодного отпуска после Нового года. Только не Очередная Новогодняя Вечеринка. Когда-то это было весело. Люди обожали таким образом показывать средний палец послепраздничным отходнякам в середине января. Но с каждым годом вечеринки становятся все тоскливее.
Розалита громыхает в кухне, и не только потому, что дом вверх дном. Она не поладила с Анисой Горами, и сейчас особенно не в духе. Но Гарриет не потерпит, чтобы ее тиранила собственная домработница. Всему должен быть предел. Не Розалите решать, кого принимать в этом доме, а кого – нет. Аниса здесь – желанная гостья.
Аниса и Вспышка все больше сближаются, что также будит в Гарриет инстинкт защитницы. Но кто из них двоих больше нуждается в защите? Кое-кого Вспышка приводит в трепет, но только не Анису. Эту женщину всю жизнь недооценивали. Когда она рассказала об обстоятельствах своего замужества… У Гарриет до сих пор слезы наворачиваются. Аниса – смелая и по-своему грозная женщина.
«Это в последний раз», – решает Гарриет, обходя груду столов со складными ножками в прихожей, стопки стульев, которые необходимо выставить на улицу для курильщиков, скатерти, нескользящие подносы, контейнеры и холодильники для бутылок, ведерки для льда и ящики с осветительным оборудованием для сада. Она останавливается, чтобы выпить глоток кофе. Нет, больше она не будет устраивать эту вечеринку. Женщина из агентства по организации мероприятий – волосы собраны в хвостики, хотя ей никак не дашь меньше сорока, – открывает дверь, чтобы принять очередную доставку. «Простите, – говорит она, оборачиваясь к Гарриет. – Простите за это нагромождение, мы мигом все уберем».
Гарриет с улыбкой отмахивается: «О, не беспокойтесь. Прихожая всегда выглядит слишком пустой после того, как выносят елку, и…» Она умолкает на полуслове, потому что никто не слушает. Женщина деловито дает указания курьеру и пишет что-то на планшете.
Из гостиной тоже убрали рождественские украшения и вынесли большую часть мебели. Гарриет становится в центре и медленно оборачивается вокруг себя. «Комната слишком большая, – думает она. – Дом слишком велик». Джозеф съедет, и она останется совсем одна. Она оглядывает просторную опустевшую комнату, драпированные складками бархатные портьеры, дрова в камине, висящую над ним картину в золоченой раме. В георгианские подъемные окна из шести секций льется холодное зимнее солнце, покрывая еще не свернутые ковры, словно иней. Гарриет стоит, положив ладонь на каминную полку, и размышляет, не пойти ли прилечь. Теперь, когда она забросила мемуары, ей стало совершенно нечем себя занять.
Что подумал бы папочка, увидь он ее сейчас? Уж он бы заставил ее встряхнуться. Приехав навестить ее в Оксфорде, он взял с собой очередную пассию, ужасную зануду. Гарриет с папочкой от нее улизнули – бросили у стойки паба
Допив кофе, Гарриет отставляет кружку.
