Брак по любви полностью

– Ясмин, вот ты где! Не сливайся со стенами.

Гарриет передала ее с рук на руки Джо, и тот взглянул на Ясмин с облегчением.

– Дорогуша, вот и она, как обещано, – сказала Гарриет. – Ну, я полетела.

– Алан расписывает преимущества брексита, – шепнул Джо на ухо Ясмин, обняв ее одной рукой.

– Проблема левой интеллигенции… – Алан грозил пальцем.

– Я думала, мы столичная элита. – Мишенью пальца была коренастая женщина с косматой гривой и любознательным выражением лица. «Вылитый шетлендский пони», – подумала Ясмин.

– Не важно. – Алан был одет в рубашку без воротника и болотное кепи. Ему нравилось для убедительности грозить пальцем. – Вы надрываете горло на тему расизма и играете в политику идентичности, в то время как простых людей достали обвинения в ксенофобии. Кроме того…

– Почему бы нам не послушать другие голоса. – Женщина-пони со значением взглянула на Ясмин.

Пальцы Джо сжались на ее талии.

– Предполагается, что другой голос – это ты, – вполголоса сказал он ей.

– Я немножко напилась, – прошептала она в ответ.

– Голосование за выход еще не делает из вас расиста, – продолжал Алан. – Если вас беспокоит, что английский становится иностранным языком в вашем родном городе, в школе ваших детей, это не значит, что вы в плену предрассудков. Это не расовый вопрос, а вопрос культуры и национального единения. Согласитесь, человек не должен чувствовать себя чужим в родной стране.

– Значит, вы, Алан, голосовали за выход?

– Ошибаетесь, Софи.

– Почему бы нам не поинтересоваться у Ясмин, как голосовало ее сообщество? – предложила та.

Ясмин улыбнулась ей уголками рта. Баба голосовал за брексит, она и Ариф – против. Голосовала ли Ма? Кто принадлежит к ее сообществу? Мистер Хартли считается? Что же сказать?

– Будучи белым мужчиной, – начала Софи, потеряв надежду на Ясмин, – вы считаете себя вправе рассуждать о расизме?

– Будучи богатой женщиной, – парировал Алан, – вы считаете себя вправе рассуждать о рабочем классе?

– Сколько, по-вашему, платят научным сотрудникам?

– Ну, тогда женщиной из среднего класса, – не растерялся Алан. – Класс превыше расы. Важно не то, какого цвета ваша кожа, а то, сколько и чем вы зарабатываете, в каких кругах вращаетесь… Ясмин, вот вы врач. Давайте послушаем ваше мнение.

Она напустила на себя глубокомысленный вид. Но он спрашивал ее не как врача, а как темнокожую. Как знатока. Как непререкаемый авторитет по расовым вопросам. Алан и Софи смотрели на нее в ожидании, что их взгляды поддержит представительница темнокожей расы, иммигрантов, «чужих», или, если угодно, «своих», но свежеиспеченных и, следовательно, вдвойне патриотичных, а если не патриотичных, то неблагодарных или рассчитывающих на льготы на основании одного лишь цвета кожи… У Ясмин голова шла кругом… насколько же проще иметь дело с людьми вроде миссис Роуленд, которых можно послать куда подальше… хотя в конечном счете ей и это аукнулось.

– Зависит от обстоятельств… – выдавила Ясмин. – Но, когда мои родители сюда перебрались, расизма было намного больше. Они мне рассказывали. Я не говорю, что сейчас расизма нет.

– Однако лично вы, – радостно вскинулся Алан, снова подняв палец, – лично вы с проявлениями расизма не сталкивались.

– Она же только что сказала, что расизм никуда не делся, – огрызнулась Софи.

– Вообще-то, Софи… – начал Алан.

– Какая я вам Софи! Меня зовут не Софи! – Она, в свою очередь, наставила на него палец. – Вы со всеми женщинами это проделываете? Притворяетесь, будто не помните, как нас зовут, чтобы поставить нас на место?

– Проклятье, да успокойтесь вы, – сказал Алан.

– Не смейте говорить мне, чтобы я успокоилась! – Присутствующие уже оборачивались на крик. – Никогда не смейте говорить женщине, чтобы она успокоилась! – Повернувшись к нему спиной, она прорезала толпу и отчалила в место побезопаснее.

Алан смущенно переступил с ноги на ногу.

– Люди совершенно утратили навыки цивилизованной беседы. – Он сунул руки в карманы брюк и энергично пошевелил ими, проверяя, что яйца по-прежнему на месте.

– Пожалуй, нам тоже пора уделить внимание остальным гостям, – сказал Джо и, взяв Ясмин за руку, повел ее сквозь блистательную и сверкающую толпу.

Они встали за стеклянными дверьми в патио, чтобы подышать свежим воздухом. Джо сказал, что ему это необходимо. Большая часть столов и стульев, выставленных для курильщиков, были пусты. Несколько закаленных гостей жались друг к другу за столами, ближними к лужайке. Ясмин умирала от холода. Вдобавок она постоянно поглядывала на свое отражение в дверях. Ее наряд был ужасен: нежно-голубая курта с бирюзовой вышивкой, джинсы в обтяжку и туфли на высоких каблуках. Все это должно было выглядеть как непринужденный фьюжен. Но выглядело как черт-те что. Полная шизофрения. Следовало бы догадаться, что ее прикид – катастрофа, после того как его одобрила Ма.

Заметив, что она дрожит, Джо подвел ее к уличному обогревателю.

– Прости, что ты попала в лапы к этой парочке.

– Они нормальные. И хотят как лучше.