Брак по любви полностью

Мысли о нем вызывали у нее странные чувства. И злили. Когда они виделись на работе после Рождества, она каждый раз злилась до боли в груди. «Боюсь, что нет», – ответил Пеппердайн, когда она спросила, не находил ли он ее обручальное кольцо. Только это – и больше ничего. Почему она вообще о нем думает? Он тут ни при чем. Так или иначе, кольцо потеряно. Его нет ни на работе, ни в Таттон-Хилл, ни дома у Пеппердайна. Джо сказал, чтобы она не волновалась, кольцо найдется, но этого не случилось и уже не случится.

Гарриет должна прогнать Ма. Сделать это под силу только ей. Пытаться повлиять на Ма бесполезно. Она, как обычно, упряма как осел. Ма ведет себя безответственно, а Гарриет ей потакает. А тут еще эта жуткая Вспышка. Прямо сейчас она внизу, готовит чатни с Ма и подбивает ее бог знает на что.

Ясмин постучала в дверь Гарриет. Та отлучалась на «чудовищный обед», а по возвращении заявила, что, если она кому-нибудь понадобится, она будет читать у себя в спальне.

– Входите, – разрешила Гарриет. – А, Ясмин, да-да, заходи.

– Спасибо. Мне нужно поговорить…

Она не знала, с чего начать. Гарриет полулежала на диване. Ее голова покоилась на пушистой овечьей шкуре. К каждому предмету и поверхности в комнате, от богато расшитых гобеленов до резных эбеновых панелей антикварной мебели, хотелось прикоснуться. Гарриет казалась чувственной даже в унылых январских сумерках. Настоящий будуар. Спальня для оргий – впрочем, Гарриет открыто признавалась, что соблюдает целибат.

– Ну? – поторопила ее Гарриет.

– Мне нужно кое о чем попросить. Об услуге. Если честно, мне немного неловко.

– Ясно. Тогда позволь мне сказать кое-что, прежде чем приступишь. – Гарриет спустила ноги на пол и встала. – Любить свое дитя – не преступление, – величественно и таинственно провозгласила она. – Даже если любовь чрезмерна, – добавила она. – Извиняться я не намерена.

– Понятно, – сказала Ясмин. – Конечно.

Гарриет выбила ее из равновесия.

– Посыл ясен, – сказала Гарриет. – Громкий и отчетливый.

– Простите? Какой посыл?

– Отвали и не лезь. – Гарриет улыбнулась ужасающе ледяной улыбкой. – Не вмешивайся в свадебные приготовления. Не заходи к нему в комнату без официального приглашения. Я верно излагаю?

– Нет, я не…

– Ясмин, разве я не оказала тебе радушный прием в своем доме? – перебила Гарриет. – Разве не проявила гостеприимство? И к тебе, и к твоей семье. Я открыла двери своего дома. Я раскрыла объятия, не правда ли?

Ясмин стояла как громом пораженная. Она никогда не просила Гарриет не вмешиваться в свадебные приготовления. Пару дней назад, когда Гарриет заговорила про цветочное оформление, Джо сказал: «Ради бога, Гарри, если ты не перестанешь лезть, никакой свадьбы не будет. Она и так уже отложена».

Это были слова Джо, но Гарриет явно решила, что его надоумила Ясмин. Хотя это он в последнее время постоянно на нее раздражался.

– Вы были очень великодушны, – выдавила Ясмин. Ее шея и ладони горели от стыда, потому что все так и было, а Ясмин ни разу ее не поблагодарила. Больше того, она пришла, чтобы пожаловаться на великодушие Гарриет и потребовать, чтобы она его поумерила.

– Я люблю своего сына! – сказала Гарриет горячо. Пламенно. Ни следа всегдашней лаконичной протяжности. Подбородок вздернут. Длинная шея бела как лилия, на царственных щеках – алый румянец. – И я больше не потерплю… Я не потерплю… – с жаром повторила она, – подобных унижений. Я не нуждаюсь в разрешении, чтобы входить в любую комнату в моем собственном доме.

Вчера Гарриет спозаранку постучала в спальню Джо и, по обыкновению, ворвалась, не дожидаясь ответа. Мама, границы! – крикнул он, и Гарриет вздрогнула. Гарриет Сэнгстер не знала, что такое страх, но в тот миг, казалось, испугалась собственного сына – и без единого слова вышла за дверь.

– Простите, – сказала Ясмин, хотя, опять же, это Джо нагрубил матери.

Гарриет, отвернувшись, прижала ладони к оконному стеклу. Ее унизанные кольцами пальцы сверкали в молочном свете дождливого неба. Она дважды быстро шмыгнула носом. – Не важно, не важно, – пробормотала она, обращаясь к раме. – Видишь ли, он стал общаться с отцом. Полагаю, в этом все дело.

– Правда? – удивилась Ясмин. – А я думала, у них все идет хорошо.

– Психотерапия, – с горечью проговорила Гарриет. – Ты, разумеется, понимаешь, что всех собак вечно вешают на мать.

– Он ходит, чтобы поговорить об отце.

Гарриет резко развернулась лицом к Ясмин.

– Да, но терапия работает иначе. Это… О, не важно! – Она прочистила горло. – Итак, чем могу помочь?

– Ну… В общем… Вы не могли бы отправить Анису назад к моему отцу? Я очень благодарна за то, что вы ее приютили. Вы невероятно добры. Но теперь она должна вернуться. Отец в ней нуждается. Кроме того, вы ведь наверняка не рассчитывали, что она задержится так надолго.

– Отправить ее назад? – Гарриет нахмурилась. – Нет, едва ли я могу так поступить. Она вольна приходить и уходить когда пожелает.

– Но дело в том, что моей маме надо сказать прямо. Она не улавливает тонкостей.