– Разве нет артефактов, позволяющих надолго сохранять свежесть зелий и порошков? – возразила я. – Господин Кауфман дал мне несколько кристаллических флаконов, в которых можно держать специи, не опасаясь, что они выдохнутся и потеряют силу. Кажется, их когда-то изготавливал лорд Фабиано Себастьяни.
А еще у леди Элейны была целая коробка таких флаконов, подаренная ей неизвестным поклонником, с надписью «Драгоценной Э.С».
Майло терпеливо улыбнулся.
– Существуют разные способы поддерживать свежесть зелий вроде баночек Фабиано, но тут речь идет не о консервации, а о передаче эффекта, – пояснил он. – Артефакторская магия не воздействует на человека, если его, конечно, не надо убить или немного встряхнуть с помощью слабого энергетического разряда. Но так тонко, как это делало заключенное в артефакте зелье, – нет. Я понятия не имею, как Элейне удалось такого добиться. Все, что мне известно о магии, говорит, что это невозможно.
– Выходит, твоя жена совершила величайшее открытие в артефакторике, – осторожно проговорила я. – И зельеварении.
Супруг вздохнул.
– Хотел бы я знать больше. Но у Элейны всегда было много секретов, и она не спешила делиться ими. Даже если где-то остались другие, более подробные записи, вряд ли мы сумеем их обнаружить, особенно после пожара и обысков.
По спине пробежал холодок.
Если верить словам Майло, леди Элейна буквально совершила невозможное. Совершила – и почему-то решила сохранить это в тайне, а не зарегистрировать патент, вписав свое имя в историю Иллирии. А потом погибла при странных обстоятельствах. Молодая, богатая и успешная женщина, всеобщая любимица, создавшая с нуля огромное предприятие, имевшая прекрасного мужа и маленького сына, вдруг… решила покончить с собой. Почему?
И это лишь одна смерть в череде странных смертей, что водоворотом закручивались вокруг нас с Майло…
Супруг потянулся ко мне, сжал мои ледяные пальцы, согревая в своих ладонях. По его глазам я видела, что он пришел к тем же выводам, что и я.
– Но… при чем здесь СМТ? – задала я вертевшийся на языке вопрос.
– Я не знаю, – так же тихо откликнулся Майло. – Элейна много экспериментировала, но сама она чаще занималась вот такими штучными семейными артефактами, а СМТ был создан нами ради производства простых в обращении дешевых синтетических кристаллов. Именно это я придумал когда-то, чем и привлек внимание брата и сестры Себастьяни. Элейна же не стремилась пускать свои артефакты в массовое производство – во всяком случае, она никогда об этом не говорила. Конечно, кое-что из ее наработок находило применение. – Супруг кивнул на лежавший на схеме противоядия сломанный артефакт. – Это один из прототипов наших накопителей. Такая же огранка, например, используется сейчас для некоторых видов кристаллов. Мы создали ее с одним самородком из бывших ювелиров, Лайнусом. Очень толковый был малый, только слишком независимый. Жаль, не успел заманить его к нам в цеха…
– Лайнусом? – пораженно переспросила я. – Лайнусом Честером?
Майло смутился.
– Прости. – Он криво улыбнулся и погладил меня по запястью, словно извиняясь. – Я и забыл, что это твой бывший муж, забыл про Бренци… Мне очень жаль, правда. Мы с Лайнусом работали примерно полтора года до его смерти. Сделали несколько неплохих вещей для СМТ. Он был талантлив, но довольно импульсивен.
Я поморщилась. Вспоминать о печальных последствиях этой импульсивности сейчас не хотелось. Меня волновало другое. Стоило Майло упомянуть о его связи с Лайнусом, как внутри тугим комком зародилось дурное предчувствие.
Мне нужно было знать больше…
– А господин Грэхем Ридберг? С ним у тебя были общие дела в СМТ?
Помедлив, супруг кивнул.
– Да. Ридберг продвигал использование дешевого полудрагоценного минерала в качестве материала для производства кристаллов-накопителей повышенной емкости. Он не один год предлагал мне сотрудничество и долю в своих шахтах. Но Фабиано был против – считал его ненадежным партнером с сомнительной репутацией – и дело затягивалось. А после смерти Ридберга от этой идеи пришлось отказаться, дальше я и сам сумел существенно удешевить производство, перейдя на полые синтетические заготовки… Элейна всегда отговаривала меня от этого, утверждая, что мы не сможем достичь стабильности кристаллов, а зря… Хотя…
Взгляд Майло застыл на полом кристалле, безжизненно лежавшем на столе.
– Странно, – задумчиво протянул он.
– А семейство Осси? – произнесла, уже зная ответ.
– Должны были стать нашими третьими партнерами, чтобы распространять накопители в торговом флоте. Мы собирались оформить сделку в начале весны, но… вот же!
Не сдержавшись, Майло выругался. Я была согласна с каждым сказанным словом. Даже если сейчас мы связали между собой случайные факты, так и не подобравшись к пониманию истинной цели менталиста… это было слишком для простого совпадения.
