Я рискнула попробовать одну из формул леди Элейны и получила довольно неплохое зелье, настолько крепкое, что хватило и пары капель на стакан воды, чтобы почувствовать, как расслабляются сведенные нервным спазмом мышцы и успокаивается сердцебиение. Сон пришел быстро и легко, окутав уставшее тело мягким пушистым облаком.
Мне снилась дорога. Темный ночной лес, высокие свечи деревьев, расступавшихся при моем появлении, мягкий ковер молодой травы с бурыми пятнами прошлогодних листьев под ногами. Каблучки ботинок проваливались в сухую рыхлую землю, но тяжелый плащ, слишком длинный для моего роста, заметал следы. Ничего не оставалось на земле – словно бы меня здесь никогда не было.
Не должно было быть.
Я не знала, куда иду. Меня окружала темнота, и даже лунный свет почти не проникал через сомкнутые над моей головой плотные кроны. Но не свет влек меня вперед, а бесплотный зов на грани слышимости, тонкая нить ментальной связи, натянутая до предела. В самом конце пути ждал кто-то важный. Кто-то, кто знал все ответы.
Я искала его, тянулась к нему всем своим существом. Пульсирующая нить нашей связи живой змеей вилась вокруг запястья, обжигая жаром. Внутри с каждым шагом нарастала уверенность, что мне необходимо дойти до конца. Пересечь лес, увидеть того, кто был так крепко со мной связан.
А иначе…
Страх, кровь, смерть. Ветер, словно щупальца злой чуждой воли, забрался под одежду, ледяной хваткой сомкнулся вокруг сердца. Дрожащими руками я плотнее закуталась в плащ.
Если я не смогу отыскать то, ради чего отправилась сюда, нам не избежать катастрофы. Если я не смогу… взметнутся в небо алые языки пламени костра на Ратушной площади, выжигая все надежды на счастье, едва-едва зародившиеся в измученной душе. Если я не смогу… Майло, Даррен – семья, которую я и не мечтала обрести, – погибнут вместе со мной.
Я не могла этого допустить.
Идти стало легче. Деревья разомкнулись, выпуская меня из леса на обочину проселочной дороги. Я чувствовала, что где-то внизу, почти неразличимая за ветвями деревьев, лежала небольшая деревушка, спрятанная среди холмов и предгорий. Аккуратные белые домики с красными черепичными крышами, цветущие акации. И – на самом краю дальней улицы – одинокое зажженное окошко.
Сверкающая нить ментальной связи нетерпеливо дернулась, но я осталась стоять. Желание пересечь эту дорогу казалось совершенно неправильным. Что-то легко коснулось щеки, плеч – ветер или, быть может, чье-то неслышное дыхание.
Распахнулись полы плаща.
Колени подогнулись. Тело обмякло, словно после нескольких капель успокоительной настойки, веки сомкнулись. Светлое полотно дороги стало мягкой периной, ветви деревьев – пологом кровати. Я тихо вздохнула и погрузилась в сон, мерно покачиваясь на его волнах.
Сон во сне. Спокойный, сладкий, наполненный предвкушением чего-то невообразимо прекрасного…
Пробуждение вышло резким и неожиданным. Чье-то бесцеремонное прикосновение разрушило хрупкий кокон дремы, и я подскочила на кровати, судорожно прижимая к груди одеяло. Тень, едва различимая в предутреннем сумраке, сдавленно охнула и отскочила на шаг.
– Простите, миледи, – сбивчиво заголосила Мелия. – Но вы просили вас разбудить пораньше и помочь одеться. Скоро рассвет, а еще столько всего нужно…
Я со стоном упала на подушки. Голова раскалывалась, тело ныло, как будто я не спала, а всю ночь таскала дрова на заднем дворе поместья. Очевидно, испытывать на себе непроверенное зелье было ужасной идеей, особенно накануне такого важного дня, и если бы у меня вчера осталась хоть капля сознательности, я бы трижды подумала, прежде чем так поступить. Но, увы, сделанного не воротишь. Пришлось, преодолевая дурноту, подниматься и плестись в ванную, чтобы не заставлять Мелию ждать.
Горничная была права: за утро нам предстояло переделать еще очень много дел, и начинать требовалось уже сейчас. Не осталось времени думать о странных кошмарах и не самых удачных зельях. С этим можно разобраться и завтра.
А сегодня…
Гости начали прибывать в поместье с самого утра.
Мы с Мелией и госпожой Ленс встречали их на главной аллее, а после отправляли гулять по саду в ожидании городского регистратора или предлагали попробовать выставленные на уличных столах легкие закуски. Женщины зорко следили, чтобы под видом родственника, приглашенного на свадьбу, в дом не попал чужой человек, и потому среди гостей не имелось никого, кого не знали бы одновременно и горничная, и пожилая экономка, прослужившие бок о бок десять лет. Таковым оказалось единственное непреложное условие для проведения пышной церемонии, и слуги отнеслись к моим словам с пониманием и серьезностью.
