Я замерла, до боли сжав кулаки. Собственная – а собственная ли? – жизнь открылась передо мной во всей неприглядной простоте. «Бессознательная марионетка», как метко обозвал меня лорд Сантанильо, которую используют лишь затем, чтобы исподволь влиять на нужных мужчин. Подброшенная в подходящий момент – под копыта коня, в кресло для посетителей, на обочину аллеи с забытой тростью в руках – и, точно безвольная тряпичная кукла, убранная в пыльный сундук после того, как представление закончилось смертью. Убранная – до следующего раза…
Теплая рука коснулась моего плеча, опустилась ниже. Перегнувшись через ручку кресла, Майло крепко обнял меня, прижал к себе, согревая. Я тонко всхлипнула, спрятав лицо в его рубашке.
– Кому это может быть нужно? – От одной только мысли бросило в дрожь. – Этот человек – настоящее чудовище без души и сердца. Столько ужаса, столько смертей… ради чего? Попытка передела власти? Извращенная месть? Но кому?
– Пока не знаю, Фаринта. Не знаю…
Супруг осекся на полуслове. Что-то изменилось – я ощутила это всем телом, каждой клеточкой. Руки Майло все еще поглаживали мою спину, но движения казались неестественными, механическими. А сам он словно бы отдалился, спрятался.
Сердце пропустило удар.
Он…
Он все понял.
Майло нашел его – кукловода, человека с красным перстнем. Может быть, он все еще не был полностью уверен в своих подозрениях, но что-то – странные события, череда совпадений – связалось в его голове в единую цепочку, заставив супруга умолкнуть.
Я осторожно выскользнула из кольца его рук, встревоженно заглянула в глаза.
– Майло…
Он отвернулся.
– Фаринта… – Голос прозвучал глухо. – Мне… мне надо недолго побыть одному. Прости.
– Майло… – Я дотронулась до его колючей щеки. – Ты можешь поговорить со мной. Я хочу помочь.
Темные брови супруга страдальчески изогнулись.
– Я… – начал он.
Но продолжения не последовало. Несколько секунд тяжелой внутренней борьбы, и Майло выдохнул, так и не решившись озвучить терзавшие его мысли.
– Пожалуйста, дай мне время. Совсем немного времени. Я не готов… не готов обвинять кого-то, не получив веских доказательств. Мне нужно подумать, сопоставить факты. Обещаю, что расскажу тебе обо всем, как только смогу.
– Конечно, – кивнула я, поднимаясь. Майло улыбнулся мне благодарно и устало. – Я понимаю.
Кто, как не я, мог понять, как чувствовал себя супруг. Каково это – осознавать, что значимая часть твоей жизни была лишь частью чьего-то зловещего плана. Оглядываться назад – и не иметь возможности отделить собственные решения от навязанных чужой волей действий. Вечно сомневаться в себе, видеть за спиной черную тень кукловода…
О, я знала об этом все.
Руки сами собой сжались в кулаки и дернулись, словно пытаясь оборвать сковавшие нас невидимые нити.
Нет. Не в этот раз. Я больше не позволю использовать себя, чтобы навредить людям, которых люблю. Я пойду на все, чтобы вернуть наши собственные жизни.
Нужно было отвлечься от дурных мыслей, сделать что-то полезное. Я забрала у Майло воспроизведенные им схемы преобразований и баночку магических чернил и, обложившись уцелевшими книгами из библиотеки поместья Кастанелло, принялась обводить знакомые черточки и линии, чтобы отделить их от кокона энергетического плетения.
Поначалу работа шла медленно: медицинские трактаты, справочники по ботанике и немногочисленные учебные пособия по зельеварению оказались совершенно бесполезными при расшифровке сложных схем. Как я и подозревала, почти все зелья, которые использовала для опытов покойная леди Элейна, являлись циндрийскими или содержали в своем составе различные экзотические травы и специи. Но в конце концов мне удалось отыскать памятный «Справочник порошков и зелий Циндрии, Ирении и княжеств Залива, составленный корабельным врачом и зельеваром Э. Бернуцци», и дело пошло быстрее. Книга, которая однажды уже спасла мне жизнь, раскрыв загадку личности Арджеро Бренци, и теперь оказалась полезнее десятка иных медицинских трактатов.
Я провозилась с записями до глубокой ночи. Несмотря на то, что завтра нужно было рано вставать, чтобы помочь Мелии с последними приготовлениями к свадьбе, я чувствовала себя слишком взбудораженной. Нервы были напряжены до предела. Забрав подготовленные листы, я поднялась к Майло, надеясь поговорить с ним и немного успокоиться, но, к моему удивлению, свет в покоях супруга не горел. Я украдкой заглянула в кабинет через приоткрытую дверь – никого.
Что ж, хотя бы один из нас несмотря ни на что смог уснуть в эту ночь.
Пришлось прибегнуть к старому проверенному способу – тихо, боясь потревожить утомленных предсвадебными приготовлениями слуг, спуститься на кухню, чтобы приготовить себе успокоительную настойку с циндрийскими специями, уже ставшими привычной частью моих преобразований.
