Словно со стороны я увидела, как хрупкая фигурка – теперь она стала выше, тоньше, старше, а мягкая глубокая синева моря превратилась в гладкий синий шелк – оттолкнулась от мраморного парапета балкона и обернулась на голос. Стайка девочек – золото, жемчуг, атлас и шелк – ждала в глубине коридора. Одна из них помахала рукой, приглашая присоединиться к их компании.
Они пошли вместе – четыре девочки, внешне почти неотличимые друг от друга. Воспитанницы известного на всю Иллирию пансиона для магически одаренных девиц, существующего под покровительством леди Синтии и лорда Бехо Ллойд. Начитанные, образованные, утонченные. Похожие – но вместе с тем абсолютно разные. Три из них были благородными юными леди, для которых носить шелка и драгоценности так же естественно, как дышать. Четвертая же…
Сиротка Фаринта Ллойд.
«Я».
Я, я, я. Та же самая девочка, что когда-то стояла на самой кромке причала посреди темноты. Откуда-то я знала, что важно помнить об этом, важно не позволять нашей связи ослабеть.
В беспрерывном движении шелка плясали волны далекого залива, отблески свечей наполняли мелкие бусинки расшитого лифа теплым огнем звезд. А в глубине темной ткани чудилось неясное светлое пятно лица девочки, глядящей на воду.
Мы были связаны, мы были одним целым.
Тогда я еще оставалась… цельной.
– Моя драгоценная, – мягкий, вкрадчивый голос ворвался в мое видение. – Фа-рин-та…
Я не видела его лица, не видела его самого. Неясное, размытое, белесое пятно пустоты – вот кем был мой мучитель, мой кошмар наяву. Но лицо той, юной Фаринты, расцвело улыбкой – она радовалась встрече.
Она ждала его.
Он осторожно коснулся ее щеки, и все вокруг подернулось мутной дымкой. Пропали щебечущие подружки, туман заглушил дробный стук каблучков по паркету, словно под ногами расстелился мягкий ворсистый ковер. Люди-тени на короткое мгновение замирали перед нами – кланялись, приветствовали, кивали и вновь растворялись в тумане. Слова сливались в бессвязное бормотание: «Веритас… Веритас… Как ваши дела?.. Спасибо за помощь, почтенный господин… Ждем вас на ужин… Жена передает поклон… Господин… Почтенный господин… Веритас…»
Почтенный господин Салус Веритас. Тот, кто скоро станет моим первым супругом.
Но юная девочка, замершая перед пятном пустоты, еще не могла знать об этом.
Алый отсвет коснулся ее щек нежным румянцем. Она потупилась. Тонкие пальчики запорхали вокруг платья, то разглаживая складочки на пышной юбке, то поправляя прическу, то терзая брошку, приколотую к темному лифу.
Рука с красным перстнем коснулась ее подбородка, вынуждая приподнять голову. В распахнутых глазах девочки блеснули огоньки свечей. Она попыталась отвернуться, будто взгляд, смотрящий из пустоты, был для нее мучительным. Но не смогла – и замерла, часто-часто моргая пушистыми ресницами.
– Ты чем-то расстроена. – В его голосе послышались легкие укоряющие нотки. – Поделись со мной, моя драгоценная.
– Я…
Мягкий смешок.
– Конечно. Я понимаю. Не здесь.
Повинуясь его словам, свет потускнел, а нечеткие очертания стен превратились в темные стеллажи кладовой. Вокруг стало тихо – так тихо, что, казалось, можно было услышать, как отчаянно-гулко стучало в груди сердце девочки. Она завертела головой, оглядывая комнату. Чернота за спиной соткалась в низкий диванчик, и девочка опустилась на нее так резко, словно ноги вдруг отказались держать ее.
Он сел рядом. Унизанные перстнями руки коснулись тонких пальцев.
– Можешь рассказать мне обо всем, моя драгоценная. – Голос тихо обволакивал, лишал воли. – Как твои дела? Вижу, ты вполне освоилась среди юных леди, не так ли? Красивое платье. – Широкая ладонь скользнула по ее бедру до самой коленки, как будто хотела проверить качество шелка. – Нежная кожа. – Легкое поглаживание по тыльной стороне ладони. – Изящные украшения. – Прикосновение к груди под брошью. – Ты выглядишь как настоящая леди.
Мы были связаны, она и я, и пальцы господина Веритаса – слишком вольные, слишком настойчивые – коснулись нас обоих одновременно. Меня передернуло от отвращения и подступившей к горлу тошноты. Но прошлая я, казалось, не чувствовала ужасающей неправильности того, что он делал. Не отстранялась, не пыталась остановить его руки.
– Спасибо вам, почтенный господин. – Голос девочки казался бесплотным. – Вы были правы, правы во всем. Благодаря вашей помощи меня принимают в пансионе гораздо лучше. Но…
– Но? – Пустота сдвинулась и оказалась так близко, что хрупкая фигурка почти соприкоснулась с ней. – Я вижу, как слезинки блестят в твоих глазах, точно драгоценные камешки. Что терзает тебя?
Девочка отвернулась, кусая губы.
– Я все равно чужая среди них. Не такая, как они.
– И почему же это, как ты думаешь?
Тонкие брови изогнулись, уголок рта дернулся вниз.
– Но ведь я и правда не такая. Безродная сиротка. Гадкий сорняк посреди цветочной клумбы.
Мягкий смех раздался из пустоты.
– Моя драгоценная лилия, ведь ты действительно веришь в то, что говоришь. Похоже, дело совершенно безнадежное. Или нет? Ты думаешь, мы с тобой смогли бы помочь твоему горю?
– Не знаю, – прошептали губы.
