– Маркони пообещал ускорить слушание дела Даррена. И нам надо спешить, если мы хотим собрать все бумаги к положенному сроку – кажется, я видел у тебя список. Метрики, магические слепки, показания этого твоего аптекаря. И внятное объяснение, почему ты пять лет держал мальчика в полной изоляции вместо того, чтобы показать его толковому лекарю – вот на чем ты должен сосредоточить свои усилия. Надеюсь, ты это понимаешь.
Спустя бесконечно долгую минуту Майло кивнул – слабо, как будто нехотя. Адвокат вздохнул и наконец отпустил дверь.
Несмотря на раннее утро, лорд Сантанильо, ждавший нас рядом с каретой, подогнанной к ступеням городского дома Кастанелло, был возмутительно бодр. Визит к господину Кауфману решили не откладывать в долгий ящик. Адвокат собирался обсудить с аптекарем стратегию будущей защиты, Майло хотел выяснить, как отсутствие медикаментов может сказаться на состоянии Даррена. Мне же не терпелось вновь увидеть наставника и друга.
Мелия, провожавшая нас до двери, украдкой вложила в мою ладонь клочок бумаги, где кривым ученическим почерком был выведен адрес: «Площадь Манцони, больница». Приободрившись, я убрала записку в карман платья. Два дня назад у ворот второй городской больницы мне удалось ощутить слабый ментальный отклик. Быть может, Даррена действительно спрятали именно там…
За окном промелькнули вывески кофеен и лавочек Ратушной площади, и карета, лихо вильнув на повороте, въехала на знакомые узкие улочки старого города, где располагались аптека господина Кауфмана и маленький домик, в котором я прожила почти четыре года, прежде чем оказалась на костре по обвинению в убийстве лорда Эдвина Осси. Сердце взволнованно забилось, я резко втянула носом воздух, как пловец перед нырком. Это действительно походило на погружение в прошлое, столь недавнее и бесконечно далекое одновременно.
Работа в аптеке, учеба, шумные вечера с семейством Кауфман, свидания с Эдвином… сладкое и такое заманчивое неведение. В моем прежнем мире не было места ментальной магии, тайнам прошлого и страшному убийце, скрывавшемуся в тени стертой памяти. Жизнь представлялась такой простой…
И сколько же в ней было лжи…
Господин Кауфман встретил нас на пороге дома, словно заранее ждал приезда кареты. Плотный, невысокий, в неизменном жилете и круглых очках, он казался образцом спокойствия и благодушия. Проходившая мимо чинная пара приветливо поздоровалась с ним, мастер почтительно поклонился в ответ. Кауфманов в Аллегранце знали и любили – большинство жителей старого города, не исключая выходцев из знатных семейств, которые вполне могли позволить себе личного лекаря, являлись постоянными клиентами почтенного аптекаря.
– Милая Фаринта. – Господин Кауфман заключил меня в крепкие, почти отеческие объятия. – Как хорошо, что вы с Майло наконец смогли найти время для встречи.
– Мы приехали сразу же, как только смогли. – Супруг выбрался из кареты следом за мной, и мужчины обменялись крепким рукопожатием. – Мастер Кауфман, позвольте представить вам моего адвоката и хорошего друга лорда Корвуса Сантанильо.
– Мое почтение, милорд. – Аптекарь поклонился. – Наслышан о вашей работе.
– Взаимно, – кивнул лорд Сантанильо, но в его взгляде мне почудилась странная настороженность.
Мастер довольно улыбнулся и посторонился, пропуская нас в дом. Аптека, в зал которой вела соседняя дверь, еще не открылась, но через стекло я разглядела тонкую девичью фигурку в светлом платье, снующую между полок. У почтенного мастера никогда не было недостатка в ассистентках: работать в знаменитой аптеке желали очень и очень многие молодые особы, так что нечему удивляться, что он легко нашел мне замену. Но отчего-то все равно оказалось неприятно видеть другую на том месте, где когда-то так же суетилась я сама.
Проследив за моим взглядом, господин Кауфман добродушно усмехнулся.
– Скучаешь по прежнему делу?
– Немного, – честно призналась я, с сожалением отрывая взгляд от аптеки и проходя вслед за хозяином. – За всеми волнениями последних месяцев у меня почти не было возможности практиковать… да еще и отсутствие лицензии…
Темные, чуть раскосые глаза лукаво блеснули стеклами очков.
– Что ж, думаю, я смогу кое-что сделать для тебя, дорогая, – проговорил мастер. – Мне не помешали бы помощь и чуть-чуть магии. – И прежде, чем я успела отказаться, добавил: – Никакого запрещенного зельеварения, само собой. Только ловкие руки и острый глаз профессиональной помощницы аптекаря.
Ловко обогнав лорда Кастанелло и лорда Сантанильо, господин Кауфман распахнул перед ними массивные деревянные двери, украшенные затейливой резьбой ручной работы.
– Милорды, прошу вас пройти в гостиную. На столике у дивана, если пожелаете, есть коробка отменных циндрийских сигар. А мы с леди Фаринтой, с вашего позволения, приготовим чай. Моя жена в отъезде, и мне нужна еще одна пара рук, чтобы провести чайную церемонию по всем правилам.
