Мы с Майло остановились чуть поодаль, наблюдая, как лорды и леди по одному подходят к покойнику, касаясь последним поцелуем холодной щеки, и оставляют цветы у подножия фамильной усыпальницы. Супруг вполголоса представлял мне каждого из них в надежде, что чье-нибудь имя покажется мне знакомым. Память упорно молчала. Несколько раз я смогла разглядеть в толпе красноватый отблеск кристалла-накопителя, но перстни были совсем другие, не похожие на тот, что я видела в своих странных снах.
Дома я выпила кружку кофе, всыпав туда изрядную долю взятых у господина Кауфмана специй, и, кажется, это действительно некоторым образом пробудило мои способности. Почти на грани восприятия я чувствовала исходящую от людей усталость, раздражение, скуку и – совсем редко – искреннее сожаление и скорбь. Майло оказался прав: мало кого по-настоящему затронула смерть лорда Ранье.
Супруг мягко прикоснулся к моей руке.
– Похоже, здесь Фабиано, – в голосе Майло проскользнуло удивление. – Не ожидал, что он захочет… – Супруг оборвал себя на полуслове, пристально вглядываясь в толпу, выискивая взглядом и, кажется, снова не находя лорда Себастьяни. – Давайте подойдем ближе. Мне нужно вас познакомить.
Я послушно повернулась туда, куда смотрел супруг, но внезапно мое внимание привлекла одинокая женская фигура, стоявшая в стороне от других. Я узнала ее сразу же: леди Олейния, мать Эдвина. Она неотрывно смотрела на фамильный склеп рода Осси, бледная и неподвижная, будто мраморное изваяние. И… что-то потянуло меня к ней – странное ощущение пустоты, неправильности. Обернувшись к Майло, я взглядом указала ему на леди Олейнию. Супруг коротко кивнул, разрешая.
– Я буду неподалеку, – прошептали его губы.
Подобрав слишком длинные юбки, я медленно приблизилась к леди Осси и замерла в нескольких шагах от нее. Я впервые оказалась рядом с могилой Эдвина, почти ставшего моим мужем. Он улыбался мне с черно-белого портрета – молодой, красивый, мертвый. Человек, которого я никогда не любила по-настоящему. Человек, который никогда бы не полюбил меня, если бы нас не свела вместе чужая злая воля. Мне было жаль его – безумно, невероятно жаль. Как бы я хотела, чтобы ничего этого не случилось…
Леди Олейния не заметила моего появления – или сделала вид, что не заметила. Не оборачиваясь, она произнесла в пустоту тихим безжизненным голосом:
– Эдвин… они подозревают меня в убийстве Сайруса. Требуют, чтобы я согласилась на ментальное сканирование, позволила им покопаться в моей памяти. Нет. Никогда. Я не допущу, чтобы наш род растоптали и смешали с грязью.
– Вы что-то помните? – осторожно спросила я.
Леди Осси вздрогнула. Тонкие пальцы в кружевных перчатках стиснули букет темных роз, перевязанный траурной лентой. Я ждала, что мать Эдвина привычно скривится, увидев меня рядом, закричит, прогонит прочь – но она лишь вздохнула, неотрывно глядя на портрет сына.
– Он уже устранил Сайруса, а теперь добрался и до нашей семьи, – почти шепотом произнесла леди Осси. – И следующими… – Ее голос вдруг окреп, набрал силу. – Будете вы и ваш супруг, леди Фаринта Кастанелло.
Резко повернувшись, она посмотрела на меня в упор неприятно цепким взглядом, и я отшатнулась, вскинув руки, чтобы удержать равновесие на скользкой земле. Спину обожгли неприязненные взгляды: крик леди Осси привлек к нам ненужное внимание.
– Что вы имеете в виду? – Голос сорвался.
Леди Осси отступила, тяжело дыша. Яростный порыв вновь сменился тихой мрачной отрешенностью. Положив цветы, она молча пошла к старой полуразвалившейся башне. Я поспешила следом.
– Подождите, – чужое платье мешало, сковывало движения. – Пожалуйста, стойте. Леди Олейния, прошу вас… Кого вы имели в виду? Кто – он?
Мать Эдвина даже не обернулась.
– Наслаждайтесь, пока можете, миледи. – Я едва сумела расслышать ее тихий шепот.
Попыталась было догнать ее, но это было бесполезно. С прытью, совершенно неожиданной для почтенной леди, Олейния Осси затерялась среди надгробий и ветвистых деревьев, и я быстро упустила ее из виду. От развалин сторожевой башни, возвышавшихся над старым кладбищем, в город вела еще одна тропинка – скорее всего, леди Осси просто собиралась спуститься вниз по другому склону. Я плохо знала ту сторону холма и не рискнула последовать за ней.
Встревоженная и сбитая с толку, я медленно побрела к Майло. На сердце было неспокойно. Странные слова леди Осси испугали меня не меньше, чем предстоящий суд и выборы городского главы.
Я бросила последний взгляд на мрачные усыпальницы и полуразрушенную башню, уже почти скрывшуюся в тени высоких кипарисов.
И застыла от ужаса.
Я хотела бы навсегда забыть о том, что увидела, но леденящая кровь картина отпечаталась в сознании ярким оттиском. Стрельчатая арка, позади которой разверзлась пропасть, и маленькая фигурка, раскинувшая в стороны руки, почти касаясь потрескавшихся от времени мраморных колонн. Леди Осси улыбнулась диковатой, странной улыбкой и устало закрыла глаза. А потом чуть подалась назад, словно чья-то невидимая рука легко и осторожно толкнула ее в грудь. Взметнулись вверх черные юбки.
