Только что она стояла на самом краю старой башни – и в следующее мгновение полуразрушенная арка, четко очерченная на фоне закатного неба, уже была пуста, а в воздухе затихало эхо страшного крика.
Моего крика.
– Миледи, выпейте чаю, в нем успокаивающее зелье. Или, если хотите, подогрею вам бокал вина? Только, пожалуйста, не молчите, вам нужно расслабиться, успокоиться, вот выпьете – и сразу легче станет. Миледи, прошу вас, хотя бы кивните, что слышите меня…
Темное платье Мелии промелькнуло перед моими глазами, на мгновение заслонив пляшущее в камине пламя, и вновь пропало из виду. Горничная суетилась вокруг меня, причитала на все лады, настойчиво повторяя про остывающий чай, зелье, готовность выслушать. Тщетно. Я едва замечала ее присутствие. Все, что я могла делать – смотреть на огонь, не двигаясь и не произнося ни слова. Наверное, лорд Сантанильо имел в виду не это, но…
Отчаянно не хватало тепла – все мое существо заледенело от пережитого ужаса. Огонь не согревал. Пламя отбрасывало на кирпичную стену камина беспокойные черные тени, и в них крохотная фигурка леди Осси взмывала вверх и рассыпалась снопом догорающих искр. Вверх – и вниз, вниз, вниз, бесконечно повторяясь…
Свист, треск, глухой удар. Прошлогодние сухие листья, взметнувшиеся в воздух. Безжизненное изломанное тело. Я не видела момент падения, но воображение раз за разом в красках дорисовывало картину.
Это была моя вина.
Если бы не я, и Эдвин, и почтенная леди Олейния до сих пор были бы живы. Если бы только я попыталась ее остановить…
Кто-то вошел в комнату. Прозвучал короткий приказ, зашуршали юбки, хлопнула дверь. Темный силуэт замер напротив меня. Майло…
Супруг опустился в кресло. Я видела, как двигались его губы, но смысл слов упорно ускользал от меня. Ему пришлось вместо меня давать показания законникам. Лорд Сантанильо, должно быть, был в ярости. Но какое все это сейчас имело значение? Еще один человек погиб по моей вине…
– Фаринта, – тихий спокойный голос лорда Кастанелло пробился сквозь окружавший меня плотный кокон, – подойдите ко мне.
Я с трудом сфокусировала на Майло мутный невидящий взгляд.
– Не упрямьтесь, – мягко проговорил супруг. – Давайте. Прошу вас.
Он протянул мне раскрытую ладонь и застыл в ожидании ответа. Пусть и не с первой попытки, но я все же сумела подняться на ноги и сделать несколько крохотных неверных шагов – и в следующее мгновение вдруг оказалась на коленях супруга, крепко прижатой к его горячему телу. Рука Майло скользнула вниз, поглаживая. Я дернулась, боясь случайно прикоснуться к обнаженной коже, но супруг не позволил мне отстраниться.
– Все хорошо, Фаринта. Все хорошо.
Поколебавшись мгновение, я обвила руками его шею, прижалась к супругу. От Майло исходило живое успокаивающее тепло, слегка приправленное его магией, приятно покалывавшей кожу. И ледяные тиски, стиснувшие сердце, наконец, разжались. Я всхлипнула и обмякла в кольце рук супруга. Майло ласково погладил меня по спине.
– Все хорошо, Фаринта. Я рядом.
Смерть леди Осси оглушила меня, но объятия Майло постепенно возвращали утраченные на время чувства. Я ощутила горьковатый запах зелья, щедро добавленного в чай, различила обстановку гостиной. От камина шли волны тепла, и огонь теперь казался просто огнем – никаких страшных картин не разворачивалось перед моими глазами. И Майло…
Наверное, впервые мы находились настолько близко друг к другу, что я могла разглядеть каждую черточку его лица. Темные волосы супруга были чуть влажными от дождя, начавшегося незадолго до нашего возвращения домой. Худые щеки покрывала короткая щетина, и мне вдруг безумно захотелось повести пальцем по острым скулам, горбинке носа, обвести контур тонких губ… Смущение вернулось: к щекам прилила кровь, и я отвернулась, чтобы скрыть румянец.
Но Майло заметил. И улыбнулся.
– Думаю, вам уже лучше.
– Да, наверное, – пробормотала я. – Спасибо… Майло.
Я ждала, что после этих слов он отстранится, отпустит меня, как не раз делал раньше, но супруг не спешил размыкать объятия.
– Знаете, – теплая ладонь скользнула по моей талии. – Когда-то давно Даррен вот так же приходил ко мне. Забирался на колени, шепотом рассказывал свои горести, делился тем, что занимало его пытливый ум. И я всегда старался найти время, чтобы выслушать, объяснить, помочь.
В голове почти против воли вместо трогательных образов отца и сына промелькнуло недавнее воспоминание: холодная приютская спальня, подзатыльники старших слуг, изматывающая работа. Одиночество…
Я тихо вздохнула.
– Хорошо, когда можно прийти к отцу, чтобы он решил все проблемы одним легким движением руки. Но я давно не ребенок, Майло…
Он не позволил мне закончить. Было в его взгляде что-то такое, что заглушило готовые сорваться с языка слова – что я взрослая сильная женщина, которая привыкла жить одна и полагаться только на собственные силы, собственные решения. Было что-то, чему хотелось… довериться, позволив себе на краткое мгновение слабость.
