«Я здесь, – моментально ответил мальчик, почувствовавший мои сомнения. – Здесь».
Он не мог объяснить, где именно это «здесь» – Даррен снова был заперт в пределах двух крохотных комнат, в которых почти всегда находились трое мрачных молчаливых законников и немолодая лекарка. Но… он мог показать. Через нашу ментальную связь Даррен подтолкнул ко мне свои видения – неясные размытые образы, световые пятна. Я прикрыла глаза, пытаясь собрать картинку воедино.
Пустынный переулок, искаженный от стекавших по стеклу дождевых капель, в первое мгновение показался почти неузнаваемым. Но постепенно начали проступать детали, словно невидимый художник добавлял все новые и новые мазки к ночному пейзажу. Вывески лавочек, ползущий по стене плющ, потемневший навес над входом кофейни, тусклое, едва различимое свечение где-то на грани видимости, и…
Я широко распахнула глаза и безошибочно указала в сторону приземистого дома на противоположной стороне улицы.
– Майло, он там, он смотрит… – Мой голос сорвался.
Энергетический щит затрещал и лопнул, точно мыльный пузырь. На наши головы обрушился поток воды. Плащ, волосы, платье – все моментально промокло. Но Майло, казалось, не заметил вышедшей из-под контроля магии. Взгляд его был устремлен вдаль, туда, где в высокой раме окна смутно угадывалось светлое пятно лица в обрамлении темных волос.
– Даррен…
«Папа! Папочка!»
Радость Даррена с тонкими щемящими нотками тоски окутала меня теплым облаком. Почти бессознательно – трудно было понять, были это мои собственные чувства или желания мальчика, – я прижалась к супругу, коснулась щекой мокрой ткани пиджака. Майло обнял меня в ответ, крепко и жарко.
– Не могу поверить… Фаринта… мы все-таки нашли его. Ох…
Лорд Кастанелло чуть отстранился, словно только заметил, что мы оба стоим под проливным дождем совершенно промокшие, и поспешно затащил меня под навес ближайшей кофейни. Он не стал применять магию, вновь создавая импровизированный зонт – если Даррен смог увидеть нас, значит, могли и другие. Нельзя так рисковать.
– Как он? – спросил Майло, и я мысленно передала вопрос.
Даррен ответил. На меня обрушился калейдоскоп образов, сменяющих друг друга. Руки лекарки. Тарелка куриного бульона – невкусный, Лоисса делает лучше. Темные размытые фигуры законников, активно жестикулирующих, обсуждая неизвестную проблему. В какой-то момент перед моим внутренним взором промелькнул господин дознаватель – Рикардо Маркони был верен своему слову.
Но самое главное, Даррен как будто стал чувствовать себя лучше. Он мог встать с постели, читал принесенные законниками книги, ел с завидным аппетитом. Ментальный приказ все еще дремал в нем – словно ледяная игла, застывшая в миллиметре от сердца, но сейчас он почти не беспокоил мальчика.
Лорд Кастанелло жадно ловил каждое мое слово. На его лице вспыхнула искренняя улыбка, омолодившая измотанного отца на добрый десяток лет, и видеть ее было настоящим счастьем. Я и сама сейчас чувствовала себя невероятно счастливой. По сравнению с этим усталость, дождь, мокрое платье – даже слабеющая с каждой минутой связь – казались совершенно не важными…
Внезапно в чувствах Даррена промелькнула тень беспокойства.
«Законники, – мысленно сообщил он. – Обход».
Я повернулась к Майло.
– Надо уходить.
Супруг с неохотой отвел взгляд от окна.
– Скажите ему, что мы скоро вернемся. Скажите…
– Конечно.
«Я буду ждать, – откликнулся Даррен. – Очень-очень».
Он верил нам, полностью и безоговорочно. Верил, что мы вернемся. Я пообещала, что сумею отыскать его – и вот мы здесь. А завтра непременно придем снова. И станем приходить каждый день до суда, пока сын лорда Кастанелло снова не окажется дома.
«Каждый день».
– Каждый день, – словно подслушав мысли сына, прошептал Майло. – Обещаю.
Мы вернулись домой лишь за полночь, промокшие до нитки и абсолютно, возмутительно счастливые. Путь до городского дома пришлось проделать пешком – редкие экипажи, завидев нас, предпочитали проехать мимо. Лорд Кастанелло быстро оставил идею поддерживать купол, поскольку после встречи с сыном его сила то и дело вырывалась из-под контроля, вспыхивала и гасла. Вместо этого мы крепко прижались друг к другу и накрылись одним плащом на двоих – и близкое тепло Майло было для меня лучше любой магии.
Увидев нас, Мелия горестно всплеснула руками.
– Милорд, миледи, что с вами? Где вы были? Вы же совсем промокли!
– Подготовьте нам горячую ванну, Мелия, и как можно быстрее, – приказал лорд Кастанелло.
Горничная хитро посмотрела на нас.
– Одну, милорд? – переспросила она. – Так быстрее будет…
Мы с Майло переглянулись. Глаза супруга сияли от света кристальной люстры и рвущегося изнутри счастья, и я замерла, чувствуя, как отчаянно стучит в груди глупое влюбленное сердце. С мокрыми, чуть вьющимися волосами, лукавым взглядом и широкой улыбкой, Майло, разделивший со мной радость обретения Даррена, казался до невозможного родным и притягательным. И я хотела – до дрожи в коленях хотела – повторить тот момент близости, когда супруг почти поцеловал меня. Одна ванная, одна постель…
