– Две, Мелия, – раздался из кабинета недовольный голос лорда Сантанильо. Адвокат вышел к нам и пристально оглядел с ног до головы сквозь толстое стекло монокля. – Разумеется, две. В разных комнатах.
Я поспешно отпрянула от супруга, безуспешно поправляя мокрое платье. На лице Майло промелькнули сожаление и недовольство, но он промолчал в ответ на бесцеремонное замечание адвоката, и я тоже не стала возражать. Лорд Сантанильо был прав – не стоило так рисковать. Но…
Но как же хотелось стать мужем и женой по-настоящему. Как же хотелось забыть обо всех доводах рассудка и отдаться во власть страсти, тлеющей где-то глубоко внутри под слоем рациональной сдержанности, словно угли в камине – достаточно лишь легкого дуновения, чтобы пламя взвилось вверх, сжигая надуманные препятствия, условности и приличия. Впрочем, о каких приличиях могла идти речь, если мы уже давно были женаты перед Короной и людьми?
В смелых мечтах, где не имелось места ни запретам, ни ментальной магии, я заходила куда дальше невинных объятий. Одна ванная… Словно наяву, я увидела нас в спальне, совершенно одних, без горничной и назойливого лорда-адвоката… Почувствовала, как поцелуи супруга обжигают шею, пальцы скользят вниз вдоль пуговок лифа, а затем одним магически усиленным рывком разрывают ткань, освобождая меня от мокрого платья. Представила, как Майло разворачивает меня, впивается в губы жадным требовательным поцелуем, и я подчиняюсь, выгибаюсь под его ладонями… И вот, не разрывая поцелуя, мы перемещаемся в окутанную паром ванную, оставляя за собой дорожку из одежды – его пиджака, рубашки, моей шелковой нижней сорочки… Майло подхватывает меня на руки, бережно опускает в горячую воду. Ванна тесная, в ней едва получается поместиться двоим, но я, смеясь, тяну его за собой, перебираюсь к нему на колени. И…
– У вас лихорадка, миледи? – ворвался в мои непристойные фантазии ядовитый голос лорда Сантанильо. – Пунцовые щеки – тревожный симптом при переохлаждении. Мелия, будьте любезны, поторопите ваших очаровательных помощниц с ванной, пока миледи окончательно не слегла… с простудой.
Не оставалось никаких сомнений: лорд Сантанильо прекрасно понял, о чем именно я сейчас думала. Я отвела взгляд и прикусила губу, покраснев еще сильнее. Прекрасная греза развеялась, оставив после себя тянущее чувство неудовлетворенности. Уснуть этой ночью одной будет мучительно трудно…
Бросив на меня сочувственный взгляд, горничная нарочито почтительно поклонилась ухмыляющемуся адвокату.
– Конечно, милорд. Как скажете.
Крохотная кофейня на углу площади Манцони обрела в нашем лице самых преданных и частых посетителей. Выполняя данное Даррену обещание, мы приходили сюда каждый день – иногда до обеда, а иногда вечером, если Майло задерживали срочные дела, – и подолгу разговаривали с Дарреном и друг с другом, пока ментальная связь, усиленная несколькими чашками кофе со специями, не ослабевала.
Мне пришлось несколько раз наведаться к почтенному аптекарю за новыми порциями пряностей. Супруг с беспокойством качал головой, но я упрямо продолжала глотать почти по флакону в день. Поддерживать Даррена сейчас было важно, и не стоило обращать внимания на незначительные побочные эффекты вроде усталости, легкого головокружения и непроходящего жжения в желудке.
Обычные – даже магически усиленные – средства почти не помогали, и в конце концов я вняла настойчивым просьбам супруга и попросила господина Кауфмана сделать зелье, позволяющее легче переносить последствия злоупотребления экзотической кухней. Аптекарь долго и пристально разглядывал меня, словно пытаясь по моему лицу понять причину столь странного заказа, но, так и не добившись внятного объяснения, сдался и попросил нас с Майло подождать полчаса, пока он постарается сотворить что-то подходящее.
В ожидании его возвращения мы удобно устроились в ресторанчике напротив аптеки. Майло с аппетитом, вернувшимся к нему после встречи с сыном, ел отбивную, я же ограничилась укрепляющим травяным сбором – постоянное использование специй действительно давало о себе знать. Не отрываясь от еды, супруг читал утренний выпуск «Вестника». Предстоящие выборы нового городского главы занимали умы горожан, и газетчики освещали грызню лордов во всех неприглядных подробностях.
– Лорд Фабиано Себастьяни выразил намерение бороться за пост главы Аллегранцы. – Голос Майло показался мне удивленным. – Не предполагал, что до этого дойдет.
